Воспитание чувств: бета версия полностью

То, что вокруг меня были таланты, сыграло со мной плохую шутку, с этим трудно жить: все талантливы, а я?! Меня не принимали всерьез как творческую личность, только любили, только дружили. А ведь у меня есть талант! Я тоже мечтала, я всегда мечтала оставить след в искусстве. И вот те, кого я знала, оставили свой след в искусстве, а я нет. Все, кого я знала… А я?!

У меня есть талант. Мои стихи очень хороши, иногда мне кажется, что не хуже, чем у Ахматовой… и уж точно лучше, чем у многих… И моя проза хороша!.. Мне нужно было серьезней относиться к своему дарованию, к своему таланту. Если бы обстоятельства сложились так, а не эдак, я бы прославилась или хотя бы стала известной. Горько думать, что талант есть, но слава не смогла меня разглядеть. В плохие минуты думаю: я была слишком любима, слишком успешна как женщина, вот и потратила свою жизнь на ненастоящее. Думаю: все было – зачем? И что делать, как с этим жить дальше?..»

Я как-то иначе ее себе представлял, без странностей и слабостей, как образ, морально-социальный тип: Гарпагон – скупой, мещанин Журден – тщеславный, а она была безупречно интеллигентной, но оказалось, в ней спрятано много интересных Аладдинов. В драматургии это называется «усложнение образа»: персонаж вдруг становится более хаотичным, сложным, в нем открываются совсем другие качества…

А на обратной стороне листа с переписанными воспоминаниями Надежды Мандельштам: «Все, кто меня знает, удивились бы, узнав о моих претензиях на талант: в костре собственных амбиций горят одинокие угрюмые честолюбцы, а я в своем жизнерадостно практичном подходе к собственной жизни, кажется, не должна была бы что-то себе доказывать, договариваться с самой собой, рассуждать, на что я потратила жизнь, есть ли у меня талант и какого он качества… Но мой костер амбиций горит ярко, в хорошие минуты я думаю: “У меня талант!” В плохие минуты думаю: “Раз нет успеха, значит, нет таланта…”

По вечерам я уверена: мои стихи очень хороши, моя проза хороша, лучше, чем у Х… и много лучше, чем у ХХ!.. А по утрам я думаю: “Что, если самой признать, что мои стихи и рассказы вовсе не «моя поэзия» и «моя проза”, а… А что? Да ничего, просто самой признать, что нет таланта и не было! Сказать себе: “Ну, раз нет, так нет… Зато было много веселья!”»

Наверное, в плохие минуты каждый думает: «Раз у меня нет успеха, значит, нет таланта». Или просто: «У меня нет таланта…» Другое дело – как быть с этим дальше. По-моему, это сильная мысль сильного человека: ну, раз нет, так нет. Позже я и сам писал на обрывках что-то подобное: «Если понять, что у тебя нет таланта, то вдруг почувствуешь, что можешь жить свободно…» – в оправдание скажу, что живьем я совсем не ныл, честное слово.

Мой приятель, врач-психотерапевт, говорит, что у него все больше и больше пациентов с депрессией. Говорит, не так давно появился новый термин – «эмоциональный интеллект». Тот, кому повезло иметь высокий эмоциональный интеллект, меньше подвержен депрессии: он умеет управлять негативными эмоциями, как бы производить уборку своего внутреннего помещения. Ну, а тем, кому не повезло, можно предложить депривацию сна, фитотерапию и магнитную стимуляцию. Не могу представить Энен пациенткой психотерапевта, выписывающего ей препараты от депрессии, не могу представить, что ее лечат депривацией сна, фитотерапией или магнитной стимуляцией, чтобы она была весела, как птичка.

И последнее из интересных Аладдинов, что у кого внутри: внутри Энен – какая-то извернутая гордость. В сумочке у нее была обернутая в папиросную бумагу фотография – она с Ахматовой. И аккуратно вырезанная страница из журнала «Звезда»: в статье «Из Ленинграда в Петербург» ее назвали культовым персонажем ленинградской культуры. Имя, фамилия – культовый персонаж ленинградской культуры. Она носила фотографию и вырезку в сумочке, – она ведь так гордилась своим кругом, своей жизнью, эта статья была ее триумфом, наградой «За жизнь», – почему она нам не показала?.. Как ребенок: врать про Блока и Хармса – мы первые, а показать статью, где мы честно названы культовым персонажем, – нет. Это интересный Аладдин.

Я плакал. Стоял у своего коня, как дурак, и плакал. Люди шли мимо меня, а я плакал, но ведь никто другого человека не видит.

Главное, чтобы не узнала Ларка.

Она сказала ему: «Ты не думай, что я к тебе пристаю со своей любовью, это не любовь, просто секс… у нас будет просто секс». Моя мама.

Моя мама!

Обида такая, как будто проглотил ежа и он застрял в горле. Как он смеет ее не любить?! За что он ее не любит?! Почему у моей мамы, такой доброй, красивой, такая жизнь? У нас дома то одно, то другое, у папы проблемы с работой, он то и дело ложится на диван, и Ларка ее расстраивает. Она такая красивая, но ее жизнь проходит в нерешенных проблемах. Почему у нее такая жизнь, а у Романа совсем другая жизнь?!