Ко времени, когда решительная резолюция Библиотечной комиссии затруднила читателям доступ к превосходному стихотворению «Прочти и катай в Париж и в Китай», на Маяковского были уже сердиты многие работники детских библиотек, многие педагоги и редакторы издательств.
Подумать только: в дискуссиях, в статьях, на десятках заседаний идут споры о том, в какой дозе, для какого возраста, с какой степенью осторожности можно вводить в детские стихи социальную и политическую тему, а тут Маяковский, не спросясь броду ни у каких комиссий, пишет «Сказку о Пете, толстом ребёнке, и о Симе, который тонкий» — агитку, плакат, лобовые политические стихи, разрушающие весь частокол тематических и художественных ограничений, который так старательно воздвигался на всяческих совещаниях.
Грубо, антипедагогично, юмор может устроить взрослых, стиль сложный, содержания нет — вот некоторые характеристики «Сказки о Пете…», занесённые Маяковским в записную книжку на обсуждении рукописи в Госиздате.
Удивительна глухота участников совещания к стихам, их непонимание того, что доступно ребёнку, какая поэтическая пища была в ту пору нужна ему.
Только вспомнив обстановку, сложившуюся тогда в детской литературе, можно понять принципиальное значение стихов Маяковского и смелость решения сложной поэтической задачи.
Первые попытки ввести в поэзию для малышей современную тему были большей частью неудачны. Причины срывов обнаружить нетрудно, перелистав детские журналы начала 20-х годов. Чаще всего авторы стихов пытались новое содержание втиснуть в примитивные формы, в нищенски бедный круг образов, ритмов, рифм, привычных для дореволюционной детской поэзии. А сделать это без решающих потерь в содержании и эмоциональном воздействии на читателя было невозможно.
Вот как, например, П. Соловьёва-Аллегро, много писавшая для детей в предреволюционные годы, пыталась ввести в свои дидактические стихи о двух котах — добродетельном и ленивом — признаки современности:
П. Соловьёва откровенно проповедует сто лет назад осмеянную молчалинскую мораль — умеренность и аккуратность: «положительный герой» П. Соловьевой.
(Курсив мой. —
От современности идут здесь только слова («герои труда», «порыв и борьба»), и звучат они здесь комично, потому что содержание, тональность и особенно мораль стихотворения выдержаны в духе осмеянных ещё Добролюбовым стишков для детей.
К сожалению, появлялось немало примитивных стихов и о самых важных событиях современности. Один автор рассказывал о жизни рабочих и о Великой Октябрьской революции от имени заводского гудка:
И в том же духе ещё много строф. Лишенное всякой конкретной образности, стихотворение не могло, разумеется, затронуть чувств ребёнка, привлечь его внимание и оставалось для него совершенно непонятным. А плясовой ритм, в котором говорится о величайшем историческом событии, гудок, который «воет за народ» и вместе с рабочими решает, что «пришла уже пора», великий гимн победы «гу-гу-гу! гу-гу! гу-гу!» — всё это предельно безвкусно и воспринимается как бестактная пародия на политические стихи.
Подобные стихотворения в ту пору появлялись нередко. Приведем ещё одно, столь же пародийное и, пожалуй, ещё более вульгарное:
