Штаб на чердаке сарая, сложная система сигнализации для вызова членов команды, таинственность, которой окружены ее действия, — во всем этом романтичность соединяется с целесообразностью. Тимур нашёл форму деятельности, сочетающую игру с работой, — как раз то, что нужно в его возрасте.
После «Тимура» ещё яснее становится значительность всех великолепных страниц в «Школе», «Дальних странах», в «Военной тайне», в «Чуке и Геке», посвящённых ребячьим играм. Вот как игра подготовляет навыки труда, становление характера, моральных принципов, вот как игра переходит в дело большого размаха, дело, в котором реализуются самые благородные и важные принципы коммунистического воспитания.
В облике Тимура, в его серьёзности, его сердечности нет ничего не свойственного возрасту, ничего искусственно привнесённого автором. И вместе с тем он не похож на подростков, образы которых созданы литературой в прошлом. В нём есть черты, характерные именно для советского общества предвоенной поры, для среды людей, осознающих свою работу как часть общенародного дела и готовых по сигналу тревоги подняться на защиту своей страны.
Таинственно наполняется бочка с водой в одном дворе, словно чудом оказываются сложенными дрова в другом. Игра и дело. Больше дела, чем игры. И как бы проекцией в будущее Тимура даёт Гайдар маленький эпизод.
К жене убитого в пограничной стычке лейтенанта приезжают товарищи убитого.
«Вы хотели повидать вашу маму? Ваша мать сегодня поездом выезжает к вам из Иркутска. До Иркутска она была доставлена на специальном самолёте.
— Кем? — радостно и растерянно воскликнула женщина. — Вами?
— Нет, — ответил лётчик-капитан, — нашими и вашими товарищами».
Такими товарищами Гайдар хотел видеть Тимура и его друзей, когда они станут лётчиками, инженерами, слесарями, врачами.
Тимур ведет борьбу с компанией Квакина, ворующей яблоки в чужих садах. Он подавляет противников своей смелостью, решительностью, своим моральным превосходством. Отказываясь от драки — привычного способа решения мальчишеских споров, — Тимур делает Квакина смешным, ставит его вне коллектива, и это оказывается страшной угрозой.
Опять-таки здесь нет натяжки. Все поступки Тимура естественны, вытекают из свойств его характера и принципов, воспитанных в нём средой.
В конце повести, в минуту, трудную для Тимура, ему говорит Ольга, прежде относившаяся к мальчику враждебно: «Будь спокоен… Ты о людях всегда думал, и они тебе отплатят тем же».
А вдали слышны грозовые раскаты.
«Полковник Александров подходит к вагону и смотрит. Светает, но в тучах небо… Тяжёлая стальная дверь с грохотом захлопывается за ним. Ровно, без толчков, без лязга вся эта броневая громада трогается и плавно набирает скорость».
Светает, но в тучах небо. Конечно, светает, если растёт поколение таких, как Тимур, отважных, гуманных и сильных юношей. Конечно, в тучах небо, если дан приказ бронепоезду отправиться в путь.
Такими, как Тимур, хотел каждый из нас видеть пионеров. Это не был далёкий от действительности, надуманный или сильно забегающий вперёд идеал.
Редкое чутьё писателя и воспитателя проявил Гайдар, создавая образ Тимура. Этот подросток по принципиальности и благородству поступков, по моральному уровню был выше большинства своих сверстников. Но выше лишь настолько, чтобы читатели хотели и могли его догнать.
Так увлекательно рассказал Гайдар о команде, что игра в «Тимура» захватила не десятки, не сотни, а десятки тысяч подростков, стала важным делом, облегчила быт семей защитников родины. Во время войны вопрос о работе тимуровских команд обсуждался в Совнаркоме РСФСР.
«Тимур» — самая действенная, непосредственно организующая книга Гайдара. В ней дана живая программа работы, допускающая любое количество вариантов. Она воодушевляет ребят и даёт широкий простор для их фантазии.
Положительные герои повести очень разные и в то же время одинаковые в главном: в стремлении быть полезными членами общества. Такие, как Тимур, в игре и в работе воспитывают себя, своих друзей. Иной раз и взрослых.
Эта детская повесть и по своему идейному содержанию, и по силе воздействия на читателей была произведением передовым для всей советской литературы.
Мало досталось на долю Аркадия Гайдара тихой радости, соловьиного пения.
Он мог бы сказать сегодняшним подросткам, как сказал отец Мальчишу-Кибальчишу, отправляясь на войну: «Я жизнь круто прожил, и пожить за меня спокойно, видно, тебе, Мальчиш, придётся».
Подростки, юноши, о которых писал Гайдар, одержали победу в Отечественной войне.
Это они — те, кто пять лет назад зачитывались «Школой» и «Военной тайной», а может быть, перед самой войной играли в «Тимура», — это они стояли насмерть в Сталинграде, преодолевали голодную блокаду в Ленинграде. Это они в тяжёлых боях взяли Берлин.
Юноши, рано повзрослевшие, отстаивая родину, хранят незатухающую память о тех, кто не дошёл с ними до границы, кто пролил кровь на полях Украины, у ворот Москвы, кто жизнью своей проложил путь к Берлину.
