Родителей часто удивляет сила эмоций мальчика. Эдвард, отец четырнадцатилетнего Эда-младшего, так описывал реакцию свою и жены: «Все спокойно в комнате, где мы сидим; входит наш сын, и — БУМ! — прокатывается ударная волна. Он выходит, мы смотрим друг на друга и думаем, откуда пришел этот ураган». Для матери нередко единственным способом избежать борьбы с сыном оказывается физический уход со сцены. Пришло время отцу или другому пользующемуся у мальчика авторитетом мужчине принять огонь на себя. Присутствие отца может успокоить гнев сына или, наоборот, усилить его. Но так или иначе, отец сумеет показать мальчику пример эффективного использования мужского неистовства.
Здесь очень важно провести различие между мужским неистовством и яростью. По словам Шеферда Блисса, известного педагога и лидера мужского движения, «неистовство» (fury) — хорошее слово. «У него есть мифологический оттенок, — говорит он, — что-то от фурий, которые были в греческой мифологии тремя богинями мести. Это была мощная женская сила. Но есть и мощная мужская сила. Слишком часто женщины и наша культура трактуют ее как несущую угрозу и превращают ее в ярость. Подавленное неистовство, как и ярость, выражается мужчинами либо в насилии, либо в пассивности. Режиссер Джон Синглтон понял это и в своем фильме „Boyz & the Hood“ назвал главного героя „Неистовый“. Если мужское неистовство разрешено, социализировано и находит себе выход ко благу всего общества, оно становится творческой энергией. В прежние времена выход был в физическом труде — рубка дров, косьба, таскание воды. Современные отцы должны сыграть в жизни своих сыновей особую роль и направить их в соответствующие организации для подростков, типа отрядов бойскаутов. Они должны привлечь мальчиков к суровым испытаниям туристских походов, лазанью по деревьям или таким спортивным занятиям, как бег на длинные дистанции, волейбол, футбол».
Однажды мы услышали рассказ о современных методах инициации и хотим предложить его вам как положительный пример отцов, направляющих мужское неистовство своих сыновей. Мальчикам было по четырнадцать лет, и в семьях испугались растущей наркотизации и алкоголизации подростков, а также общего неблагополучия в местной средней школе. В назначенный вечер отцы увели мальчиков в сторону холмов в поход с ночевкой. Вокруг костра отцы рассказывали о своих подростковых годах. В традициях лучших рапсодов отцы вспоминали свои приключения, безрассудные выходки, проделки, самые важные достижения, самые главные неудачи, свои разочарования и мечты. Позже один из отцов заметил: «Наши сыновья уходили оттуда с совершенно другими представлениями о том, что значит быть мужчиной. Они новыми глазами увидели своих отцов, которые тоже когда-то были мальчишками. Мне кажется, мой сын теперь знает, что он идет по дороге мужания и что я всегда буду с ним рядом на этом пути».
Если гнев и страсть мальчика были услышаны, если он ощутил, что его понимают, если пользующийся авторитетом в глазах мальчика мужчина помог ему вывести эти чувства наружу и претворить их в позитивные действия, мальчик обретает самопринятие и власть над своими чувствами, учится нести за них ответственность.