Эх, взять бы этого красавца, снять с него штаны, да посадить голой задницей на муравейник. Жаль только.. Нет, не оркских законов, запрещающих пытки по отношению к пленным (кто бы сейчас проверил, а сам бы Данут не сознался...), а то, что в этих краях не водятся муравьи. Хотя, может и водятся. Муравьи, они, как и козы, вездесущи, только где-то размером поменьше, где-то побольше. Или раздеть донага, да привязать к какой-нибудь березке, что растет неподалеку от болота. Но, опять беда — болота здесь не было, так что и комаров нет.
— Думаете, господин Таггерт, эльф заговорит, если его слегка придержать? — поинтересовался Бальтонус.
Догадливый! Ну, не зря же ученый. У гворнов, кого попало, начальником лаборатории химического анализа не назначат. Чем, кстати, эта лаборатория занимается? Наверное, определяет содержание чистого металла и примесей в руде? Так что, если умеет определять чайную ложку примесей в бочке руды, то определить интерес Данута к разбойнику — пара пустяков.
— Посмотрим, — пожал Данут плечами. — Умирать он точно не хочет. Как я понял, этот парень был последним из выживших?
— Ну да, — кивнул Бальтонус. — Ребята сказали, что он собственным ножичком двоих сотоварищей прирезал, а сам не желал подставляться. Ну, само — собой, заколоться тоже не захотел.
— Вот и посмотрим, насколько он жить любит. А малость «помариновать» — оно и не хуже. Он уже кое-что интересное нам сказал, про Глаз Акирэ. Ну, та хрень, что по небу летала. Мол, это глаз ... как там его? Миталарбетарена, кажется. Еще бы узнать, что это за фрукт такой.
— Если правильно, то mirakelarbetaren, — усмехнулся старый гворн. — Этим словом, в старину, у эльфов самых могущественных шаманов называли. Тех, что могли не только свою душу в странствия посылать, а часть своего тела — руку, скажем, чтобы врагам что-нибудь плохое делать. А здесь, значит, глаз посылает.
— Стало быть, Акирэ — это шаман, — хмыкнул Данут. — А я думал, что какой-нибудь маг могущественный.
— А велика разница? — резонно ответил начальник лаборатории. — Маг, шаман, чародей, чароплет. Словом волшебник. Слова-то разные, а суть одна — мерзость сплошная. Путевого делать ничего не умеют, а пакостить норовят.
— Да, господин Бальтонус, знавал я одну семью, которая от мага пострадала.
Дануту невольно вспомнились Гунтарь, его жена Тачана, и разумеется, славная девчушка по имени Мара, оставшаяся маленькой девочкой на долгие-долгие годы. А ведь из нее могла вырасти красивая женщина! И тот маг, сотворивший такое, просто развлекался. Скотина!
— Я, господин Таггерт, вам с десяток семей назову, что от магов пострадали. Добро бы гворны что-то плохое им сделали, так нет же. Один такой чародей развлекался тем, что живых людей в каменные глыбы заколдовывал, другой пытался из животных людей лепить.
Тут Дануту вспомнился маг со странной кличкой Перевертыш.
— А я в лесу с одним магом встречался, который черную курицу создавал. Ну, чтобы не только перья, но даже мясо с костями были черными! Может, хоть тут польза?
— А в чем тут польза? Не было у нас черных кур, так и не надо. Может, чтобы эти куры в лесах Фаркрайна водились, этот маг целый лес переделал?
А ведь старый гворн прав. Вполне возможно, что эти черные куры питаются только какими-то специальными червячками. Так он, что, в лес этих червяков притащил? А может, теперь из-за этого березки да сосны гибнуть станут?
— Господин Таггерт, а почему вы эльфа называли тугоухим? — спросил вдруг гворн. — Он же прекрасно слышит. Или так задумано, чтобы задеть покрепче?
— Вообще-то, я его хотел тупоухим назвать, оговорился, — вздохнул Данут.
— А почему тупоухим? — снова не понял начальник лаборатории.
— Я эльфов только на картинках видел, — признался воспитанник орков. — Ну, а еще в книгах о них читал. А там везде пишут, что у эльфов острые уши. А если кто-то умный, то говорят — мол, у него ум остер, как ухо эльфа. Я и удивился — эльф, а уши обычные.
— А есть такие книги, где пишут про эльфов? — удивился гворн. — А чего про них писать-то? Может, и про гворнов какое-нибудь непотребство пишут? — заволновался Бальтонус.
— Пишут, что гворны — а вас в книгах чаще всего гномами называют, все маленького роста, по колено человеку, а то и меньше, зато все плечистые. Мыться не любите. И что ваши женщины бородатые.
— Тьфу ты,— сплюнул раздосадованный гворн. — Женщины бородатые! Ну, сказители хреновы! Гномы — это же вообще подземные духи, как альвы, ли гремлины. Как хорошо, что я книжек таких не читаю! Иначе пошел бы с сочинителями разбираться.
— Да ладно вам, господин Бальтонус, — примирительно сказал Данут. — В основном-то про вас правду пишут — мол, работяги вы, почти что трудоголики, рудознатцы и хорошие механики. А с сочинителями разбираться — себе дороже. Такое понапишут потом — отмываться замаешься.
