— Приятно за границей земляка встретить, — Раевская с явным интересом присматривалась к Антыхину. — Вы здесь по делам или отдыхаете?
— Я к вам. По делу.
— Ко мне? — удивилась Ольга Семёновна.
— Позвольте, я представлюсь официально?
Антыхин вынул из внутреннего кармана пиджака удостоверение и передал его Раевской. Ольга Семёновна очень спокойно и даже с любопытством прочитала вслух: — Антыхин Владимир Олегович. Частное сыскное бюро. Генеральный директор.
Так вы директор или сыщик? — с лёгкой иронией, почти игриво спросила она.
— И то, и другое, — сдержанно ответил Антыхин. — Здесь я больше сыщик.
— Впервые так близко сыщика вижу, — улыбнулась Раевская. — Только я вам зачем? Уж не мой ли муженёк набедокурил?
«Или она талантливая актриса (прямо сплошной театр, голова идёт кругом от талантов), или никакого отношения к убийству вообще не имеет», — задумался на мгновение Антыхин.
— Ольга Семёновна, сейчас я изложу суть дела, а вы постарайтесь искренне ответить на вопросы. Поверьте, это не только в моих, но и в ваших интересах.
Улыбка сошла с её лица.
— Дома что-то случилось? — с тревогой спросила она.
— В вашем доме всё в порядке, — поспешил успокоить её Антыхин. — Трагедия случилась в городе. Накануне вашего отъезда была убита актриса театра Екатерина Морозова.
— Как убита? — Раевская приподнялась, затем снова села. — Вы шутите?
— У меня нет таких финансовых возможностей, чтобы ради шутки прилететь самолётом в Германию.
Раевская до крови прикусила губу, при этом нервно щёлкнула пальцами. Задумчиво глядя на реку, сказала:
— Я слушаю вас.
— Если судить по вашему поведению, вы хорошо знали убитую. Или я не прав?
— Вы прекрасно знаете, что правы. Да и как мне было не знать любовницу моего мужа.
Нет предела наивности мужчин, подумал Антыхин, вспомнив разговор с Раевским, который был убеждён, что жена даже не подозревает о его связи с Морозовой.
— Извините, я понимаю, что касаюсь неприятной для вас темы…
— Да ради Бога, — остановила его Раевская. — Спрашивайте всё, что вас интересует. Не пофлиртовать же со мной вы сюда прилетели?
Насмешливая искорка вдруг промелькнула в её глазах. И Антыхин почувствовал, что краснеет. Эта женщина каким-то непостижимым образом заставляла его конфузиться.
— Что же вы молчите? — удивлённо спросила она, слегка приподняв брови.
— Просто думаю, как бы вам тактичнее задать вопрос.
— Вы не думайте, вы задавайте. Я постараюсь быть искренней.
Антыхин всё больше и больше проникался симпатией к этой чертовски милой женщине.
«Стоп. Не увлекаться, не затем ты сюда приехал», — остановил себя Антыхин.
И сразу же перешёл на привычный официальный тон.
— Вы не будете возражать, если я воспользуюсь диктофоном? Потом мне удобнее будет анализировать наш разговор.
— Нет, я не буду возражать, — почувствовав холодность в его голосе, несколько высокомерно ответила Раевская.
Опрашивая свидетелей, Антыхин редко пользовался диктофоном. В разговоре его тренированный мозг легко отсеивал ненужное, второстепенное и оставлял в памяти главное. Но сейчас Антыхин чувствовал, что попадает под обаяние Раевской. Диктофон должен был создать деловую атмосферу, позволив Антыхину взять инициативу на себя.
— Ольга Семёновна, если вы знали о взаимоотношениях вашего мужа с Екатериной Морозовой, почему продолжали сохранять семью?
— Я любила и люблю своего мужа, — просто и очень серьёзно ответила Раевская. — И потом, я боялась запятнать репутацию отца. Развод мог вызвать нездоровый общественный интерес. И всё же главная причина моего терпения, это даже не любовь, а жалость к мужу.
— Жалость? — переспросил Антыхин.
— Да, жалость. Я убеждена — он не любил Морозову, а был болен ею. После её приезда он перестал замечать всё вокруг. Стал нервным, раздражительным.
«Кто же из супругов врёт? — промелькнула мысль у Антыхина. — По словам Раевского, это его жена была нервной и раздражительной».
— Я ничего не могу сказать плохого о Морозовой, — продолжала Раевская. — Ведь я её почти не знала. Но то, что с мужем произошли разительные перемены в последнее время — факт. Порой мне даже казалось, что он ненавидит Морозову.
— Почему вы пришли к такому выводу?
— Влюблённый человек светится от счастья. А муж ходил поникший и угрюмый. Он даже рюмку не мог выпить перед обедом. Сразу хочу предупредить, если кто-то наговорил, что муж пьянствовал, то это неправда. Пил он в меру, для настроения, как большинство мужчин. А ведь как всё замечательно начиналось для меня. Мой отец мог без проблем обеспечить будущее единственной и любимой дочери. Кто только ко мне не сватался. Но я выбрала Раевского. Да что там, я была по уши в него влюблена. Познакомились мы с ним на вечеринке, где собралась, так сказать, элитная молодёжь нашего города. Правда, элитность заключалась только в том, что все мы были детьми высокопоставленных родителей. И вот кто-то пригласил на этот вечер Павла Раевского, как местную знаменитость…
— Что, так мало знаменитостей на таком вечере?
— М — м, — Раевская на мгновение задумалась. — Был там ещё, какой-то художник… Он не пользовался популярностью и вскоре ушёл.
