Он не засранец, но это не мешает его друзьям превращать его в одного из них. МОИ ДРУЗЬЯ ХОТЯТ, ЧТОБЫ Я ТРАХАЛСЯ. Настолько, что они расклеили мою уродливую рожу по всему кампусу с жирным текстом внизу: Возможно, ты та счастливица, которая сорвет вишенку нашего соседа? Он: социально неуклюжий мужчина со средним пенисом, ищущий добровольного сексуального партнера. Ты: должна иметь пульс. Он ответит взаимностью орально. Напиши ему: 555-254-5551 Идиоты даже не умеют правильно писать. И сообщения, которые я получаю, — это то, из чего состоят эротические сны. Но я не такой как эти придурки, как бы они ни старались меня превратить в одного из них. ЭТО НЕ ТО ВНИМАНИЕ, КОТОРОЕ МНЕ НУЖНО. Одно сообщение выделяется из сотен. Один номер я не могу заставить себя заблокировать. Она кажется другой. Горячее, даже в безликих сообщениях. Однако, увидев ее лично, я понял, что она не для меня. Но мои друзья не сдаются, они просто не понимают. Придурки они или нет, но одного они никогда не поймут: ДЕВЧОНКИ НЕ ХОТЯТ МЕНЯ.
Переводчик: Светлана П
Сверщик: betty_page
Редактор: Настя С (пролог-5 глава), Больной психиатр (6–8 главы), Виктория (9-эпилог)
Вычитка и оформление: Больной психиатр
Переведено для группы: https://vk.com/bellaurora_pepperwinters
Ретт Рабидо — уродливый сукин сын.
Крепкий, как каменная стена, я смотрю, как он сидит на корточках над тренировочным ковриком, держа руки для равновесия, его поза непоколебима, когда Зик Дэниелс пытается удержать его.
Рабидо — один из немногих в нашей команде, кто может победить Дэниелса в его собственном спорте.
Поднеся свисток к губам, я готовлюсь дунуть, чтобы закончить их тренировочный спарринг-раунд, который превратился в соревнование у кого член больше.
Как новый парень в команде — он переведен из Луизианы— Рабидо все еще доказывает себя, несмотря на его впечатляющий рекорд. Он почти непобедимый, его статистика достойна двукратного чемпиона NCAA
Тренеры Айовы хотели заполучить его. Обхаживали его.
Подписали его.
Я не знаю, какие обещания тренер давал парню — репетиторы, больше стипендиальных денег, его рожа на рекламных щитах кампуса, но это было достаточно привлекательно, чтобы выманить его из безопасности одной стипендии в другую, и привести его в логово льва соперника.
И в мой дом.
Ретт Рабидо — мой новый сосед по комнате.
Он ростом шесть футов
Я хватаю несколько полотенец и протягиваю одно новенькому.
Он выхватывает его у меня из рук и проводит по вспотевшему лицу. Вниз по слегка искривленному носу, который был сломан слишком много раз. Над ушибленным левым глазом. Над зашитой бровью — рана от того, что на прошлой неделе на тренировке он слишком сильно прижался лицом к мату.
Чувак в полном беспорядке.
Гигантское, потное месиво.
Тем не менее…
— Эй, новичок, ты идешь с нами вечером?
Ретт замирает, не шевеля гигантскими лапами.
— Куда вы собрались?
Я пожимаю плечами.
— Не знаю, куда — нибудь. В бар. Это разве имеет значение? — Он же не знает ни одного бара в городе. Должен идти туда, куда идем мы, или сидеть
— Не знаю. Возможно.
— Один совет новичку: когда кто-то протягивает руку, ты ее берешь.
Я не собираюсь умолять чувака пойти с нами, но иногда с ним весело, и приятно иметь свежую кровь вокруг манежа.
Ретт обдумывает мои слова.
— Кто идет?
Еще одно пожатие плечами.
— Не знаю, куча ребят.
— Ты имеешь в виду сосисочная тусовка?
— Отвали.
— Так значит, да? — Он смеется.
— Я, Питвелл, Джонсон. Может, Дэниелс и Осборн.
Хотя, если честно, эти двое такие слабаки, что это маловероятно. Скорее всего они сегодня вечером будут дома, свернувшись калачиком на диване, смотря девчачьи фильмы, с руками по локоть в штанах их подружек, или обжимаясь, или что они там, черт возьми, делают.
Я держу при себе тот факт, что они, вероятно, не выйдут сегодня вечером.
Счастливые ублюдки вместо этого потрахаются.
— Так ты идешь или как? Ты не можешь торчать дома все выходные, твой член высохнет, если ты не трахнешься.
Он выгибает избитую бровь.
— Кто сказал, что моя цель быть уложенным?
Быть уложенным? Кто, бл*дь, так говорит?
Я поднимаю руку, чтобы остановить любое другое более странное дерьмо, выходящее из его дыры.
— Я сделаю вид, что ты этого не говорил.
— Неважно.
Ретт уходит, швыряя на ходу в тележку с бельем потное белое полотенце, а по пути в раздевалку хватает с вешалки чистое.
Я тащусь за ним.
Он останавливается у своего шкафчика, раздевается. Стягивает шорты, снимает рубашку и бросает взгляд через плечо.
— Если я пойду с тобой сегодня, то отстанешь от меня? Ты сводишь с ума, твою мать.
Он оборачивает вокруг бедер махровое полотенце.
— Нет, не отстану. Я пытаюсь показать тебе, что к чему, научить кое-чему.
— Ты? — Он смеется. — Ты, должно быть, шутишь. Чему, черт возьми, я у тебя научусь?
— Ну, для начала, ты слишком мил. Девчонки всегда западают на засранцев. С таким лицом, как это, ты должен работать усерднее, чтобы заставить их хотеть твой член.
Его губы непривлекательно кривятся.
— Ну, спасибо.
Я иду за ним в душ.
Зик Дэниелс стоит под струей воды, пар поднимается вокруг него, когда он моет свои черные волосы. Увидев меня, он хмурится, поворачивается лицом к кафельной стене душевой, подставляя нам свою массивную спину.
Его татуировка, восходящий Феникс, окруженный географическими точками, тоже мрачно смотрит на меня.
