Воспламеняющая полностью

Соответственно, он и слышать не хотел о том, чтобы агенты отправились на операцию с оружием. Многое могло пойти не так, а он не хотел вернуться на базу с двумя трупами. Агентов Рейнберд подбирал лично; именно он решил, что Энди Макги будет брать Дон Джулс, невысокий мужчина тридцати лет, молчаливый и замкнутый. Но свою работу он делал хорошо, Рейнберд это знал, потому что Джулс был единственным, кого он брал на задания более одного раза. Быстрый, решительный, целеустремленный, в критические моменты Джулс никогда не путался под ногами.

– Днем Макги выйдет из дома, – инструктировал Рейнберд агентов. – Девочка обычно тоже выходит, но папаша – обязательно. Если он выйдет один, я его подстрелю, а Джулс быстро и по-тихому оттащит от дома. Если выйдет девочка, та же история. Если они выйдут вдвоем, я стреляю в девочку, Джулс – в Макги-старшего. Все остальные – только на подхвате… Вы поняли? – Единственный глаз Рейнберда оглядел собравшихся. – Вы здесь только на случай, если что-то пойдет совсем не так. Разумеется, если что-то пойдет совсем не так, большинство из вас побежит к озеру с горящими штанами. А еще вы здесь на тот сомнительный случай, если мне потребуется ваша помощь. Ну и в качестве свидетелей: вдруг я облажаюсь?

Последние слова вызвали нервный, жиденький смех.

Рейнберд поднял палец.

– Если кто-то ошибется и каким-то образом вспугнет их, я лично прослежу, чтобы он закончил свою жизнь с вырванным очком в джунглях Южной Америки, в самой дерьмовой долине, какую я смогу там найти. Поверьте мне, господа. Повторяю, в моем шоу вы только на подхвате. Запомните это.

Потом на «перевалочной базе» – в заброшенном мотеле в Сент-Джонсбери – Рейнберд отвел Дона Джулса в сторону.

– Ты читал досье этого человека, – сказал Рейнберд.

– Да, – ответил Джулс, раскуривая сигарету.

– Ты понимаешь концепцию ментального доминирования?

– Да.

– Ты помнишь, что случилось с теми двумя парнями в Огайо? Которые пытались забрать его дочь?

– Я работал с Джорджем Уорингом, – ровным голосом ответил Джулс. – Он мог спалить воду, заваривая чай.

– Обычное дело. Я только хочу, чтобы мы понимали друг друга. Ты должен действовать очень быстро.

– Да, конечно.

– Этот парень отдыхал всю зиму. Если ему хватит времени, чтобы «выстрелить» в тебя, велики шансы, что следующие три года ты проведешь в комнате с мягкими стенами, думая, что ты – птичка, или репка, или что-то такое.

– Ладно.

– Что – ладно?

– Я буду быстрым. Не дави, Джон.

Рейнберд пропустил его слова мимо ушей.

– С большой вероятностью они выйдут вместе. Ты будешь за углом крыльца, откуда не видна дверь, из которой они выйдут. Подожди, пока я уложу девочку. Ее отец бросится к ней, ты окажешься сзади. Стреляй в шею.

– Конечно.

– Не напортачь, Дон.

Джулс коротко улыбнулся, затянулся сигаретой.

– Будь уверен.

Чемоданы стояли у двери. Чарли надела куртку и зимние штаны. Энди влез в свою куртку, застегнул молнию, поднял чемоданы. Чувствовал он себя паршиво, просто ужасно. Его буквально трясло от предчувствия беды.

– Ты тоже это ощущаешь? – спросила Чарли. Ее маленькое бледное личико не выражало никаких эмоций.

Энди с неохотой кивнул.

– Что же нам делать?

– Будем надеяться, что нам это только кажется, – ответил он, хотя сердцем понимал, что это не так. – Что еще мы можем сделать?

– Что еще мы можем сделать? – эхом откликнулась она.

Чарли подошла к нему и вскинула руки, чтобы ее подняли. Энди не помнил, когда дочь в последний раз так поступала. Удивительно, как быстро бежало время, как быстро менялся ребенок, менялся у тебя на глазах, с пугающей неприметностью.

Он поставил чемоданы на пол, поднял ее, прижал к себе. Она поцеловала его в щеку и обняла, очень крепко.

– Ты готова? – спросил он, опуская девочку на пол.

– Наверное, – ответила Чарли. У нее в глазах снова блестели слезы. – Папуля… Я не стану зажигать огонь. Даже если они появятся до того, как мы сможем уйти.

– Да, – кивнул он. – Хорошо, Чарли. Я понимаю.

– Я люблю тебя, папа.

Он вновь кивнул.

– Я тоже люблю тебя, детка.

Энди подошел к двери и открыл ее. На мгновение яркий солнечный свет полностью ослепил его. Потом глаза привыкли, и он увидел ясный весенний день, белый тающий снег. Справа находился Тэшморский пруд, сверкающие рваные пятна синей воды среди плывущих льдин. Заросший соснами берег. Сквозь них проглядывала зеленая крыша соседнего коттеджа, наконец-то освободившаяся от снега.

Лес, казалось, застыл, и беспокойство Энди усилилось. Где пение птиц, которое приветствовало его каждое утро с тех пор, как заметно потеплело? Сегодня не пела ни одна… только звенела капель. Он отчаянно пожалел, что Грантер не провел сюда телефон. С трудом подавил желание прокричать во весь голос: Кто здесь? Но его крик только напугал бы Чарли.

– Все тихо. – Он повернулся к дочери. – Думаю, мы их немного опережаем… если они вообще придут сюда.

– Это хорошо, – ответила она тусклым голосом.

– Тогда в путь, детка, – сказал Энди и подумал в сотый раз: А что еще остается делать? Еще подумал, как он ненавидит Контору.