Героиня этого неординарного романа Джуд Деверо — писательница любовных романов. И однажды с ней случается непредвиденное — она влюбляется в своего героя. Он заслоняет для нее всех реальных мужчин. Ей кажется что она его знала раньше и его образ встает перед ней со всей отчетливость. Желая понять случившееся она обращается к женщине-мистику Норе. Нора говорит ей, что ее проблемы настоящего идут из прошлого.И тогда попав при помощи гипноза в XVI век, она воплощается в свои прообразы. Ей удается не только разобраться в предысториях трагедий прошлых жизней, но и повлиять на ход событий настоящей.
В этой жизни вам мешает быть счастливой то, что происходило с вами в прошлых жизнях.
Что бы вы подумали, если бы это сказали вам? Или вы подумали бы: «Ну, с этой проблемой теперь уж ничего не поделаешь, так что теперь об этом думать?» Верно? Или, возможно, вы подумали бы: «Так. Сумасшедшая. Нужно забирать свои вещички и сматываться».
Или, как и я, вы бы решили: «Это же история! Путешествиями во времени сейчас все увлекаются, а насчет того, что было в прошлых жизнях, точно никто ничего не знает. Так, может, можно будет задать этой даме побольше вопросов, а потом написать обо всем этом книгу».
Именно это последнее подумала я в первый же момент, как только встретила Нору. Я — писательница до мозга костей. Во мне каждая клеточка ежесекундно вопрошает: как бы вот из этого сделать историю?
Меня всегда спрашивают, как я стала писательницей. Ну как ответить на такой вопрос? Может быть, они хотят, чтобы я сказала: «Однажды я шла по лугу, и вокруг меня росло множество маленьких синеньких цветочков. Вдруг передо мной возникла прекрасная женщина в серебристых одеждах и коснулась моей головы своим жезлом. Голосом, звучащим, как золото, она произнесла: „Я дарю тебе писательский талант. Иди и пиши“.
Мне кажется, люди хотят услышать от меня, что я — из «избранных», что я — что-то наподобие пророка. Но, знаете ли, пророки всегда взывали к Богу: «О Боже, ну почему я?» Иногда мне кажется, что быть пророком — это не столько дар, сколько проклятие.
Ну, по крайней мере, я объяснила, почему я писательница. Абсолютно все на. свете я могу превратить в историю. Стоит мне что-нибудь увидеть, услышать или прочитать, как я тут же начинаю фантазировать.
Выдумывать истории для меня естественно. Когда меня спрашивают, как я стала писательницей, мне всегда хочется спросить в ответ: «А у вас-то что в голове, если не истории? О чем вы думаете, когда выслушиваете дико скучные речи? Или когда едете в машине? Когда загружаете шестую порцию грязного белья в стиральную машину?» Мне это кажется непостижимым. Что в моей голове, это я, конечно, знаю, а вот что в головах у других людей, если там нет историй?
Ну вот, и сейчас, когда я уже стала зрелой, состоявшейся писательницей (что означает, что мне не нужно больше нигде работать, чтобы зарабатывать на жизнь), я поняла, что у нас, у писателей, существует некоторый клуб, и предполагается, что все мы должны быть его лояльными членами. Мы связаны между собой теснее, чем врачи — клятвой Гиппократа.
Поскольку я не хочу чтобы меня исключили из этого клуба, я скажу то, что следует сказать. Писать — страшный труд. Сейчас не помню кто сказал, что приходится вскрывать себе вены и проливать кровь на бумагу… Между прочим, это правда. Писать — это на самом деле очень и очень непросто. Ей-Богу, клянусь: я просиживаю за столом от шести до десяти часов в день. Я шагаю туда-сюда по комнате, думая, «что было дальше». Но у меня есть издательство, которое присылает мне букет цветов и деньги каждый раз, когда я сдаю очередную книгу.
Я не утверждаю, что быть писательницей труднее, чем быть, скажем, секретаршей. Ей нужно просыпаться каждый день по будильнику (я просыпаюсь, когда захочу), отвести детей в школу, проводить мужа на работу, потом целый день работать на босса, который ей в жизни «спасибо» не скажет, а потом возвращаться домой и приниматься за следующую рабочую смену. И ее, конечно, никто не спрашивает: «О, вы секретарша? А как вы ей стали?»
Наверное, каждый делает, что может. Если вы можете быть водителем грузовика, вы водите грузовик. Если вы запросто способны без зазрения совести поносить людей, вы толкаете речи в суде. А если у вас в голове все время рождаются истории, вы их записываете. По-моему, писательство ничем, не отличается от всех остальных профессий, и к тому же в большинстве случаев не может сравниться с ними по своей важности. Но большинство людей считают, что писатели — умнее, более образованны и вообще лучше остальных, и поэтому к писателям относятся с благоговением и почтением.
На мой взгляд, следовало бы ввести Национальную Лотерею Профессий. Каждый год вытаскивали бы из шляпы десять разных профессий, и весь этот год все бы восхищались и превозносили именно представителей этих профессий. Из них составлялись бы списки популярности, им писали бы письма поклонники, они раздавали бы автографы, и у них тоже было бы что-то вроде своего издательства, которое хвалило бы их и делало им подарки.
О Боже! Я опять начала фантазировать. Мне только дай сесть за компьютер, и я уже не могу остановиться.
Впрочем, насчет тех десяти профессий, которые будут разыгрываться, — я хочу уточнить, что есть на свете одна «профессия», которая не заслужила того, чтобы ее включали в этот список. Эта профессия — литературные критики. Особенно те, кто специализируются на любовных романах.
Думаю, лучше сразу сказать — я пишу любовные романы.
Ну вот… Теперь все карты открыты.
