Мы вернулись на дорогу, ведущую в Боргетто; было больше одиннадцати часов ночи, наша лошадь бежала галопом, и легкий экипаж бесшумно катился по Страда Кавальара, когда вдруг послышался окрик. «Кто идет, кто идет, или я стреляю!» — одним духом проговорил конный часовой. «Франция!» — громко откликнулся капрал и начал подробно рапортовать: «Капрал первого инженерного корпуса, седьмой роты…» «Проезжайте», — послышалось в ответ. Наконец без четверти двенадцать мы благополучно добрались до Боргетто[17]. Тут темно и безмолвно; но в одном из нижних этажей на главной улице светится огонек. Там в низкой комнатке работали офицеры казначейской службы; их оторвали от дела, они очень удивлены неожиданным посещением в такой неурочный час, но тем не менее очень любезны. Один из них, А. Утрей, казначей, не взглянув даже на мои рекомендательные письма, написанные генералами, гостеприимно встретил меня: его денщик принес матрац, на который я лег совсем одетый, в надежде отдохнуть несколько часов, предварительно выпив крепкого бульона; он показался мне тем более вкусным, что я несколько дней ничего путного не ел. Я спал спокойно, не задыхаясь, как в Кастильоне, от зловонных испарений, и меня не тревожили мухи, которые, насытившись трупами, мучили живых. Капрал и кучер устроились на улице, в экипаже, но бедный мантуанец от постоянного страха не сомкнул глаз всю ночь, и я застал его чуть живым.
28-го в шесть часов утра я был принят очень любезно и приветливо добрым и благородным маршалом Мак-Магоном, справедливо названным кумиром своих солдат[18], в десять часов я был в Карвиане, в доме, ставшем историческим, так как в нем в один день, 24 июня, побывали два великих враждующих монарха. В тот же день в три часа я вернулся к моим больным в Кастильоне, которые очень мне обрадовались, а 30 июня я был в Брешии.
Этот красивый, живописный город превращен не в большой передвижной лазарет, как Кастильоне, а в громадный госпиталь: оба собора, церкви, дворцы, монастыри, школы, казармы — одним словом, все здания переполнены жертвами Сольферино. 15 тысяч кроватей поставили в них практически за один день; великодушные жители города сделали больше, чем когда-либо и где-либо делалось при таких событиях. В центре города в древней базилике, называемой
Городское управление Брешии оказалось на уровне, достойном его статуса и высоких обязанностей, наложенных на него исключительными обстоятельствами: оно работало без устали и привлекло к участию знаменитых граждан, которые активно ему помогали. По предложению известного доктора Бартоломео Гуалла и под его председательством была назначена для общего управления больницами центральная комиссия в составе докторов Корболани, Орефичи, Баллини, Боничелли, Касса, С. Маджи и Абени, которые не жалели своих достойных восхищения трудов ни днем, ни ночью. Эта комиссия поставила во главе каждой больницы специального администратора и главного хирурга, а в помощь ему выделила несколько докторов и фельдшеров. Получая в свое распоряжение монастырь, школу или церковь, она создавала, как по волшебству, за несколько часов, больницу с сотнями кроватей, с просторной кухней и прачечной, с полным запасом белья и всего необходимого. Все это делалось так быстро, с такой сердечной отзывчивостью, что можно было только дивиться правильной работе этих многочисленных больниц и царившему в них порядку, тем более что население Брешии, насчитывающее 40 тысяч жителей, почти удвоилось в результате прибытия 30 тысяч больных и раненых[19]. Как не упомянуть, что доктора, которых было 140 человек, во все время своей тяжелой и утомительной службы проявили невероятную энергию и преданность делу, и ни на минуту ни обиды, ни соперничество не нарушили их согласованного служения общему благу; им помогали студенты-медики и несколько добровольных тружеников. Образовались вспомогательные комитеты, и была назначена отдельная комиссия для приема пожертвований бельем, вещами и всякими запасами, еще одна комиссия была создана для заведования складом[20].
