С июля по ноябрь 1941 г. — командир роты отдельного батальона штаба 51-й армии. С ноября по декабрь 1941 г. — командир роты отдельного батальона 421-й стрелковой дивизии 51-й армии. Принимал участие в боях на Крымском полуострове, в том числе в первый период обороны Севастополя.
С декабря 1941-го по март 1942 г. — командир роты 826-го стрелкового полка 398-й стрелковой дивизии 51-й армии. Участвовал в Керченской десантной операции и боях на керченском полуострове (Крымский фронт). В марте 1942 г. получил легкие ранения в боях под ст. Владиславовка и у с. Карпечь и несколько месяцев находился в госпитале.
С июня 1942 г. Виктора Михайловича назначают помощником начальника штаба 42-го стрелкового полка 180-й стрелковой дивизии (впоследствии Киевской Краснознаменной орденов Суворова и Кутузова) 31-й армии. Он принимает участие в боях под г. Ржевом. В августе 1942 г. у с. Костоносова тяжело ранен в голову. После тяжелого ранения до мая 1943 г. находился на излечении в эвакогоспитале в г. Молотове (ныне Пермь).
С мая 1943 г. и в 1944 г. В. М. Абкин учился на курсах «Выстрел» и служил в учебном батальоне 44-й запасной стрелковой дивизии (Уральский военный округ), где готовили маршевые роты для отправки на фронт.
Вскоре после окончания войны Виктор Михайлович возвратился в Симферополь, где с 1946 по 1972 гг. работал начальником отдела областного управления жилищного хозяйства. В 1987 г. В. М. Абкин умер и похоронен в Симферополе.
Июнь 1941 г. выдался теплым, светлым, сухим. Самое время для отдыха. Самое время. И я числа 10–12 июня, получив путевку, выехал в Профессорский Уголок (ныне Рабочий Уголок) г. Алушты. Санаторий был недалеко от моря, стоял на горке, окруженный прекрасным парком. Большие светлые палаты на 3–4 человека, летняя столовая, киноплощадка, приличное культобслуживание и хорошее питание располагали к отдыху. Первая неделя, как правило, уходила на то, чтобы вволю выспаться. И я неукоснительно выполнял распорядок дня, в особенности «мертвый час», прихватывая даже лишку за счет полуденного чая (5 ч. вечера).
Но эта благодать продолжалась недолго. Находясь на пляже 19–20 июня, мы наблюдали передвижение военных кораблей и поняли, что происходят учения флота. Поэтому, когда 22 июня утром местные жители из обслуживающего персонала говорили о каком-то необычайном гуле, который они слышали под утро, никто на это не обратил внимания, считая, что этот гул — просто боевые учебные стрельбы флота. Все было спокойно до 10–11 ч. утра, хотя чувствовалась какая-то нервозность.
Когда по радио объявили, что в 12 ч. дня будет передано специальное правительственное сообщение, ни у кого из нас не зародилось даже сомнения в чем-то необычайном. К 12 часам все же все собрались у радиорупора. Речь т. Молотова, сообщившего о вероломном нападении фашистской Германии на Советский Союз, произвела просто ошеломляющее впечатление. Что было делать? У каждого человека призывного возраста в военном билете лежало мобилизационное предписание. По такому предписанию я должен был явиться на второй день войны в г. Севастополь в какую-то воинскую часть. Но в первую очередь нужно было выбраться из Алушты и добраться до Симферополя.
