В тот день они вернулись домой и играли с малышкой. Василий еще не приступил к работе в студии после заточения в госпитале для избавления от своего пристрастия. Теперь ему хотелось как можно больше быть с Сириной и дочерью. Сирина начала волноваться, не повлияет ли длительный перерыв в работе на его карьеру. Но Василия это не тревожило. Через несколько дней он сказал, что должен съездить по делам в Париж.
Он отправился туда в отличном настроении, обещал звонить, но не позвонил. Сирина пыталась, но не смогла дозвониться до его квартиры. Она оставила попытки, решив, что он сам позвонит ей, но в ней вновь ожила тревога. Она не знала этого наверняка, пока неделю спустя он не появился в Лондоне. При виде его сердце Сирины ушло в пятки. Все кончилось. Василий в очередной раз проиграл сражение. На всем его облике лежали явные следы потребления героина. Она посмотрела на него так, словно пришел конец света, но не сказала ни слова. Сирина поднялась наверх и начала собирать чемоданы, позвонила Тэдди и заказала билеты на ближайший рейс. Затем, дрожа всем телом, поставила чемоданы на пол. Именно в этот момент в комнату вошел Василий.
– Что это такое ты делаешь?
– Я ухожу от тебя, Василий. В госпитале я совершенно определенно сказала тебе, что, если ты примешься за старое, я уйду. Ты начал. Я ухожу. Мне нечего больше сказать. Все кончено.
Сирина очень устала, других чувств практически не осталось, она вымотала свою душу до самого, как говорится, дна. Но теперь ее не волновало, что он сделает. Все кончено.
– Я не принимался, ты с ума сошла!
– Нет… – Сирина взглянула на него, охваченная приступом ярости. – Это ты сумасшедший, и пока у меня есть силы, я уезжаю отсюда. Для тебя ничто не имеет значения, кроме этого дерьма, которое ты вкалываешь себе. Не понимаю, почему ты делаешь это? Но раз ничто иное для тебя не имеет значения, я уезжаю. – Сирина буквально выстреливала в него каждым словом. – Прощай.
– И ты полагаешь, что можешь взять моего ребенка?
– Да, могу. Только попробуй остановить меня, и я сообщу в каждую газету, что ты наркоман.
Она взглянула на него с открытой ненавистью, и даже в одурманенном наркотиками состоянии он понял: она это сделает.
– Шантаж, Сирина? – Василий вопросительно поднял брови, и она кивнула:
– Именно, и не думай, что я не пойду на это. С твоей карьерой будет покончено раз и навсегда.
– Думаешь, меня это волнует? Ты сошла с ума! Чтобы я волновался из-за каких-то несчастных фотографий и рекламных листов в журналах?
– Да, думаю, иначе бы ты не кололся. Не говоря уже обо мне или о ребенке. Не думаю, чтобы мы имели для тебя какое-нибудь значение.
Он посмотрел на нее каким-то странным взглядом.
– Ты права – никакого значения.
В эту ночь он вновь исчез, и когда следующим утром Сирина покинула дом вместе с детьми, он еще не возвращался. Сирина добралась до аэропорта вместе с Ванессой, малышкой и чемоданами и села в лайнер без каких-либо проблем. Десять часов спустя они приземлились в Нью-Йорке, ровно через тринадцать месяцев после того, как покинули его. Оказавшись в аэропорту, Сирина огляделась вокруг, пытаясь понять, не во сне ли все это. Впервые в жизни отъезд не причинил боли. Ей было совершенно безразлично. Она двигалась словно в трансе, держа на руках младенца. Ванесса шла рядом. На какой-то миг у Сирины возникло такое же чувство, как тогда, когда она приехала сюда с монахинями и другими детьми во время войны, и, когда эта мысль пронеслась у нее в мозгу, слезы медленно покатились по ее щекам, а увидев Тэдди, Сирина начала всхлипывать, будто один его вид дал выход переполнявшим ее чувствам.
Тэдди бережно проводил их до машины и отвез на квартиру, которую снял для них на месяц. Сирина осмотрела небольшую комнатку, прижимая к себе новорожденную Шарлотту. В квартирке имелась лишь одна спальня, но ее это не волновало. Главное – она находилась в трех тысячах милях от Василия. У Сирины почти не было с собой денег, но она привезла бриллиантовый браслет, который Василий подарил в прошлом месяце, и намеревалась продать его. Сирина надеялась, что у нее таким образом будет достаточно денег, чтобы продержаться до той поры, пока наберет обороты ее работа моделью. Она уже попросила Тэдди позвонить Доротее.
– Ну, как ты себя чувствуешь, вернувшись обратно? – Глядя на нее, Тэдди улыбался, но в его глазах светилось беспокойство. Сирина выглядела измотанной, Ванесса – ничуть не лучше.
– Полагаю, я еще не совсем оправилась, – ответила Сирина, оглядываясь по сторонам. Стены были пусты и белы, мебель в современном датском стиле.
– Извини, это не «Ритц», – с улыбкой извинился Тэдди, и впервые за все время они рассмеялись.
– Тэдди, дорогой, меня это совершенно не волнует. У нас есть крыша над головой, и главное – мы уже не в Лондоне.
Ванесса тоже улыбнулась. Тэдди взял на руки малышку.
– Как поживает моя маленькая подружка?
– Постоянно хочет есть.
– Ничуть не похожа на свою маму, которая выглядит так, словно никогда не ест.