Многие годы Тэдди и Ванесса жили вдвоем. Он так и не женился, посвятив себя целиком воспитанию племянницы, оставаясь отцом-холостяком. За эти годы ему доводилось пережить моменты полного отчаяния, моменты, когда охватывала истерика, но в то же время были и мгновения, ради которых не жалко было бы пожертвовать жизнью. Когда прошлой весной Ванесса окончила колледж Вассара, Тэдди знал, что этот день он будет лелеять в памяти всю оставшуюся жизнь. Чем-то Ванесса напоминала свою мать, но это сходство было скорее духовным. Внешне она гораздо больше походила на Брэда. Порой Тэдди поражался, до чего сильно она походила на него. Как и Брэд, она выросла высокой, стройной блондинкой, с почти таким же, как у него, чувством юмора, с такими же серо-голубыми глазами. Когда она смеялась, Тэдди казалось, что Брэд вернулся к жизни, но в женском облике. Тэдди был бесконечно рад наблюдать за ней, находиться с ней рядом, настолько она была живой и динамичной. Ванесса, не хотела быть фотомоделью, наоборот, мечтала стать фотографом. В Вассаре Ванесса изучала изящные искусства и добилась неплохих результатов, но в жизни ее волновало лишь то, что она видела через объектив своего фотоаппарата, и то, что потом творила из этого.
Тэдди осторожно постучал в дверь. Раздался голос Ванессы:
– Да? Кто там?
– Большой страшный волк!
– Не входи, я проявляю.
– Скоро закончишь?
– Через несколько минут, а что?
У Тэдди складывалось впечатление, что большую часть времени он общался с ней через закрытую дверь.
– Пойдем куда-нибудь пообедаем?
– Не лучше ли тебе поиграть с ребятами своего возраста? – Ванесса постоянно подтрунивала над ним, намекая, что ему следовало бы жениться.
– Не суйся не в свои дела, ишь какая умница выискалась!
– Не советую грубить, а то продам в газеты твое фото, то, которое я сделала на прошлой неделе, – известный хирург, увешанный гроздьями винограда.
Тэдди расхохотался, вспомнив, как все было. Ванесса и человек шесть ее друзей собирались на вечеринку, где должны были изображать фруктовую рекламу, но в последнюю минуту выяснилось, что парень, который должен был нарядиться виноградом, не сможет пойти, поэтому Ванесса уговорила Тэдди поехать вместо него. Тэдди согласился. Они выиграли приз, и Ванесса попросила кого-то сфотографировать их всех вместе на память.
– Как, по-твоему, это будет смотреться в медицинском журнале?
– Это же шантаж!
– Да, поэтому будь со мной поласковее. Я только что продала еще один снимок в «Эсквайр».
Вот уже пять месяцев, как Ванесса закончила учебу и занималась фотографией. Дела у нее шли неплохо.
– Ты, смотрю, идешь в гору. – Тэдди все еще стоял в холле и говорил с ней через закрытую дверь. – Ты когда-нибудь выйдешь оттуда?
– Нет, никогда! – крикнула она в ответ.
– Как насчет обеда?
– Неплохая мысль. Куда мы отправимся?
– Что скажешь насчет Пи Джей Кларка?
– Потрясающе. Я в джинсах и не собираюсь переодеваться.
– Как всегда… – Теперь он подшучивал над ней.
Ванесса все время ходила в джинсах, распустив свои невероятно красивые волосы. Армейские ветровки и куртки довершали ее гардероб. Ей хотелось чувствовать себя удобно, чтобы в любой момент иметь возможность фотографировать. Ее нисколько не волновало содержимое гардероба. – Пошел одеваться.
Тэдди скрылся в своей спальне и ослабил галстук. Многие годы он жил двумя совершенно различными жизнями: умеренной жизнью преуспевающего хирурга, протекающей среди темно-синих полосатых костюмов, белых рубашек и темных галстуков, и совершенно иной – с Ванессой. Жизнью, состоящей из катания на коньках, на пони, прогулок в зоопарк, родительских дней в летних лагерях, игр в хоккей и мороженого. Жизнью, в которой царили синие джинсы, взмокшие от пота рубашки, раскрасневшиеся щеки и взлохмаченные ветром волосы. С ней он никак не выглядел на свои сорок пять лет, ему от силы можно было дать чуть больше тридцати. Этому значительно способствовало то, что он сам был блондином и между ними имелось большое сходство. У обоих были стройные фигуры, похожие улыбки, и ее с легкостью можно было принять за его дочь. Иногда, когда Ванесса была маленькой девочкой, она представляла Тэдди своим друзьям как «папочку», но по-прежнему продолжала звать его Тэдди, а повзрослев, представляла друзьям как дядю. Она помнила в мельчайших подробностях день, когда суд принял окончательное решение и ее передали ему, но по-прежнему ничего не помнила об ужасном прошлом.