Мне кажется, нам обоим страшно опять. "Кто может знать при слове расставанье - какая нам разлука предстоит?" Опять надо выдержать - обоим разлуку, ему одиночество, мне мои болячки и их лечение. Но это все под знаком победы, в ауре победы. Два дня назад в телефонном разговоре Горький - Ньютон на мой вопрос: "Как ты?" - Андрей ответил: "Живу настроением победы". И я вспоминала осень 1984 года. Тогда я говорила: "Андрей, надо учиться проигрывать". А он мне на это: "Я не хочу этому учиться, лучше я буду учиться достойно умирать".
Утром (в ноябре семь утра - это еще ночь) я приехала в Москву. Я не была здесь почти двадцать месяцев. Много? Мало? Встретили меня Боря Альтшулер и Эмиль. Дома ждала Маша с горячими капустными пирогами. И милиция. Три человека у двери в квартиру на седьмом этаже и целая машина внизу у подъезда. Ну, ладно - они меня ждали, и это понятно, хотя зачем на одну меня так много? Но оказалось, что они были здесь, на этаже, все 20 месяцев - и днем и ночью, - у них тут даже раскладушка стояла, чтобы по очереди отдыхать.
А что было в квартире! В первую осень ветром там распахнуло окно. Квартира так и стояла открытая всем ветрам (и пыли, и грязи, и дождю, и снегу) все это время. Друзей пустили туда убраться (хоть поверхностную грязь смахнуть) за два дня до моего приезда. Сколько они вытащили оттуда сгнившего и погибшего, не описать. Там ведь даже в холодильнике оставалась еда. Он сломался, и все это сгнило. Страшно представить. И, по описанию, очень похоже на войну, на то, что заставали выжившие - вернувшиеся из эвакуации или из армии. Мне этот рассказ напомнил, что я застала в нашей квартире и комнате в послеблокадном Ленинграде, когда вошла туда в августе 1946 года. Интересно - друзья хотели пригласить для уборки кого-нибудь из фирмы "Заря" (там есть такой вид обслуживания), но им не разрешили, и из друзей поработать в этой "клоаке" пустили только Машу, Галю и Лену. Они очень просили, чтобы пустили хоть одного мужчину: надо было что-то двигать и, главное, много выбрасывать - выносить во двор, на помойку, но... "мужчинам нельзя". И вот я в доме.
Мама получила эту квартиру в самом начале реабилитационных выдач квартир в конце 1954 года. Она вошла туда с зонтиком. Потом Циля принесла на новоселье, хотя не было стола, скатерть, чудесно вышитую. Кто-то принес раскладушку. У мамы появился дом - его не было с 1937-го.
6
Фильмы, изготовленные в КГБ. - Люди или нелюди? - Хочу дом. - Мама. - Где же взять счастливый конец?
Сколько я уже фильмов, проданных через "Бильд", посмотрела - пять, кажется; можно разбирать каждый по отдельности, можно скопом - все равно ложь, скомпонованная в полуправду, выдаваемая за правду. Это так трудно даже самой себе объяснить и разъяснить по эпизодам, а как сделать это для других, не представляю, но надо. Ведь никто, кроме меня, ничего разъяснить не может. Вот если б Андрей... Он умеет без эмоций и как-то очень точно, без моих лишних слов и моего засоренного языка. Вообще-то было бы легче, если б я могла, кроме общей линии - дезинформация с целью создать впечатление полного благополучия, - понять поводы выпуска каждого из фильмов, почему именно в то время и зачем.
Общее представление. Нас снимают всегда и уже давно - до Горького. А с момента поселения в Горьком нас снимают просто всегда, постоянно - мне теперь кажется, что нет ни одного нашего выхода за пределы квартиры, не отснятого ими про запас. Во всяком случае, я видела кадры всех этих лет. Все фильмы озвучивает один и тот же голос - он кажется мне знакомым. Кто это? Актер? Профессиональный чтец-декламатор из КГБ?
Все фильмы начинаются с показа "парадного" Горького - зима ли, лето, весна, осень: город туристский - то Ока, то Кремль, два-три собора (больше не осталось), фонтан, всегда показывают главную улицу - Свердлова, - но никогда наш конец проспекта Гагарина, где как раз у нашего дома осенью и весной лужа по здешним меркам квартала на три. Там летом - засохшая грязь, с поверхности которой ветер (а он у нас, как в песне Новеллы Матвеевой: "Какой большой ветер напал на наш остров...") поднимает смерч пыли. Зимой там снежные завалы или ледяные надолбы. Кстати, не там ли в последнем фильме показано, как Андрей толкает машину? И снова: парк с могилой Неизвестного солдата, пляжи, набережные, гуляют люди, играют дети, Волга, Ока, идет пароход, летит на подводных крыльях прогулочная "Ракета". Непредвзятому зрителю кажется, что все это имеет отношение и к нашей жизни. И нет нужды, что мы за шесть лет ни разу не подошли близко к пристани - я один раз попыталась летом 1984 года в день рождения мамы, но мои охранники не допустили такого самовластия, попросили к пристани не подходить. Где уж тут пароходы и прогулки на воде! А вдруг уплывем?..
