Вполне естественно, что пять законодательниц очень расхваливали и рекомендовали баню. Они старались доказать, что посещение бани - такое же достойное дело для достижения вечного блага, как и посещение мечети. Баня занимает первое место в важнейших событиях жизни. Сюда приходят после родов, до свадьбы, здесь проходит большая часть всех празднеств. Поэтому все предписания, касающиеся бани, изложены и детализированы в женском кодексе до мелочей... В нем предусмотрено все, начиная от предосторожности, которую должна соблюдать молодая замужняя женщина, отправляясь в баню (она должна брать с собой красивых служанок и рабынь, чтобы лишить супруга соблазнов во вре-мя ее отсутствия), до приготовления косметического средства лехлехе (вид мыла), которое делает кожу белой и нежной, удаляет волосы и якобы вообще обладает свойством возвращать свежесть и бодрость молодости. Компонентами этого чудо-мыла являются: серый янтарь, лиций, изумрудное масло и сок мальвы. Но это еще не все. При выходе из ванной комнаты в рехт-хане, т. е. предбанник, должны стоять различные шербеты, а также определенные кушанья, которые кроме своих питательных свойств имеют еще и мистический смысл. Но пять законодательниц не едины на этот счет. Так, Кулсун-нене утверждает, что еда в бане должна представлять собой преимущественно жаркое из мяса диких гусей, в то время как Биби-шах-Зейнеб предпочитает мясо самки антилопы (аху) и римский латук (каху). Баджи-Ясмин придерживается мнения, что вся эта пища без дыни и розовой воды - ничто. Итак, можно выбирать по вкусу.
Пять законодательниц приветствуют отвергаемую исламом музыку и сравнивают ее по значению с баней. Музыке отводится большая роль на всех праздниках: во время обручения, свадьбы, родов, встречи путешественников, но особенно она рекомендуется в бане. Проводить долгие часы за слушанием музыки - не только приятное и невинное времяпрепровождение, но и весьма благое дело, которое необходимо написать золотыми буквами на ласухи-мефус, т. е. на небесной доске, где ангелы отмечают все добрые дела смертных. Горе женщине, если музыкант, развлекающий ее музыкой, заберет свой инструмент и удалится, рассерженный тем, что его недостаточно вознаградили за игру.
Кулсун-нене не забывает также напомнить о том, какие остроумные беседы должны вестись в бане. Она советует подробно обсуждать жизнь того или иного супруга в его гареме, хвалить его или хулить, в зависимости от того, добрый ли он и щедрый в обращении со своими женами. Благодаря всем этим предписаниям персидская женщина покидает баню чистая телом, обкуренная благовониями, с накрашенными щеками, бровями и ресницами, с маникюром на ногах и руках (ногти красятся красно-желтой хной), одухотворенная услышанным и увиденным и, что самое важное, с легким сердцем, если вдоволь наговорится.
Девятая глава полностью посвящена музыке, которую, как мы уже упоминали, обожали все пять законодательниц. Все дела, которые женщины выполняют под звуки музыки, богоугодны и приносят счастье, но не все инструменты одинаково подходят для этого. Предпочтение перед всеми другими инструментами необходимо отдать бубну (дайре), особенно тому, который имеет 40 металлических колец. Вот как говорится об этом в кодексе: "Благословение неба не простирается над домом, в котором нет дайре. Сопровождайте игру на нем похлопыванием в ладоши. Пусть он играет 13-го числа месяца сефара с утра до вечера и в другие несчастливые дни, чтобы избавиться от их злого влияния". Лучшим инструментом после дайре считается большой барабан, или двойной тамбурин (негаре), как знак предвещения. Музыканту, играющему на этом инструменте, всегда и везде открыт свободный доступ. Ему нельзя отказывать ни под каким предлогом. Он может сесть в присутствии любого человека, независимо от его положения, и ни одна женщина, в каком бы возрасте она ни была, не имеет права закрывать перед ним лицо или не отвечать на его вопросы. Негаре в сопровождении зурны и трубы должен ежедневно приветствовать заход солнца. Считается, что этот старый обычай, возникший, вероятно, еще в древности, приносит счастье. Поэтому-то персидские шахи имели и имеют свой негаре-хане, т. е. оркестр, который каждый вечер до захода солнца, расположившись на террасе или возвышении, так немилосердно терзает слух европейца своей игрой.
Негаре-хане является необходимым атрибутом государственной власти на Востоке, неотъемлемым спутником шахов - независимо от того, живут ли они в своей резиденции или находятся в пути.
Все сказанное здесь о музыке доказывает, что мистическому воздействию инструмента придавалось большее значение, нежели восприятию его звучания. Кулсун-нене советует всем молодым девушкам учиться игре на дайре и добавляет, что, за неимением такого инструмента, они могут использовать любые предметы, которые имеются под рукой. И на самом деле, персидские девушки рано привыкают механически подражать игре на инструменте, и многие из них занимаются целыми днями тем, что обрабатывают пальцами и ладонью оконную раму.