На следующий день я решил еще раз побывать в Политехническом Институте, более подробно осмотреть лабораторию Давиденкова. Он встретил меня при входе и, видимо, испытывал какое-то затруднение в переговорах со служителем. После я узнал, что на мое вторичное посещение лаборатории не было требуемого официального разрешения. Но это как-то уладилось и я, в конце концов, мог осмотреть все, ведшиеся под руководством Давиденкова, экспериментальные работы. Работы эти выходили за пределы технического испытания строительных материалов и являлись исследованиями по физике металлов. Заслуги Давиденкова в этой области всеми признаны и некоторые его работы переведены на нескольких иностранных языков. К восьмидесятилетию Давиденкова вышел посвященный ему интересный сборник работ его учеников.
По окончании осмотра лаборатории, Давиденков пригласил меня к себе. Он рассказал, что после многих хлопот ему, наконец, дали отдельную квартиру в одном из недавно построенных в Лесном домов. Рассказал, что его первая жена, которую я знал, давно умерла и что он женился второй раз. Женился на вдове, которая имеет шестнадцатилетнюю дочь от первого брака. Теперь втроем они живут в одном из вновь построенных домов.
Дом оказался большим, с несколькими лестницами и массой мелких квартир. В квартире Давиденкова были три комнаты, одна из которых служила кабинетом. От лучших дореволюционных лет Давиденкову удалось сохранить письменный стол, книжный шкаф и рояль. Давиденков был большой любитель музыки и сам прекрасный музыкант. Жаловался, что слух начал ослабевать и музыка уже не доставляет ему прежнего удовольствия. Говорил, что в свободное от занятий время он теперь занимается живописью. Показывал свои произведения.
Рассказывал, что в учебное время он работает в лаборатории. Там же читает новые научные журналы. Следить за новой литературой теперь очень удобно. Библиотека имеет специалистов в разных областях науки и он получает еженедельно из библиотеки список новых работ, появившихся в его области. Библиотека, видимо, выполняет свое назначение и всячески содействует научной работе преподавательского персонала.
Летом он обычно уезжает на Кавказ в Кисловодск и там проводит время в прогулках и занятиях живописью. Жизнь его в России, после смерти Сталина, стала спокойнее, но свободы, конечно, нет. Например, он не может посетить сына, который во время войны покинул Россию и теперь живет в Западной Германии. В этих разговорах провели мы вечер после сорокалетней разлуки.
На следующий день я покидал Россию. Условился с Давиденковым, что в полдень он заедет за мной и отвезет на аэродром. Утром я встал рано. Хотел еще раз посмотреть город и побывать в книжных магазинах. Книжные магазины оказались запертыми — открываются лишь в одиннадцать часов. Вообще жизнь в городе начинается поздно и я гулял по почти пустым улицам. Прошел по Морской, по Невскому Проспекту до Казанского Собора. Повернул на Екатерининский канал посмотреть церковь, построенную на месте убийства Императора Александра Второго. Церковь теперь обращена в музей и церковных служб там не происходит. За церковью сейчас же начинается парк, который тянется до Садовой улицы и до бывшего Марсова Поля. Революция уничтожила заборы и получился обширный парк, открытый для публики.
Вышел на Садовую улицу и повернул к Михайловскому скверу. Хотел зайти в бывший музей Александра Третьего. Но он тоже оказался закрытым. Сел на одну из скамеек Михайловского сквера. Кругом все пусто и только у соседней скамейки группа детей примерно шестилетнего возраста. Все в форменных платьях под присмотром надзирательниц. В группе никакого оживления, никакого шума, бегать по траве им, видимо, запрещено. Здания вокруг сквера — все прежние. Каких-либо разрушений во время войны здесь произведено не было. Прошел по Садовой улице на Невский Проспект. Обычного прежде большого движения теперь не было. Гостиный Двор выглядел совсем пустым. Пошел обратно в гостиницу.
За время странствий по России у меня набралось порядочно бумажных денег. В гостинице сказали, что может быть их можно будет обменять на иностранные и дали адрес соответствующего учреждения. Отправился туда — оказалось, это было знакомое мне здание, построенное на Фонтанке еще во времена Витте. В обмене советских денег на иностранные мне, конечно, отказали. Вернулся в гостиницу — уже пора складывать вещи и отправляться на аэродром. Давиденков приехал, чтобы проводить меня до аэропорта. Ехали верст десять по Забалканскому Проспекту. Сначала все знакомые места. Дальше пошли места новых построек. Вся улица была изрыта — прокладывали водопроводные и электрические провода к строющимся зданиям. Наконец приехали. Аэроплан был маленький, двухмоторный. Распрощался с Давиденковым. Надеялись в будущем опять встретиться, но не пришлось.