Началась церковная служба, которая была приурочена Синодом специально к этой церемонии. После службы последовала трогательная молитва всевышнему о его всемогущем участии в будущей судьбе России и молодого принца, который вскоре пообещает посвятить ей всю свою жизнь без остатка. По окончании молитвы, когда все были взволнованы до глубины души, император подвел своего сына к тому месту, где он должен был принести присягу на священном писании и на распятии. Подняв вверх правую руку, он начал негромким, но уверенным и внятным голосом произносить следующие слова: «Во имя бога всемогущего и перед этой священной книгой я клянусь и обещаю Его Императорскому Величеству, моему благосклонному государю и отцу, преданно и без лести служить ему, повиноваться ему во всем, не пожалеть ради него моей крови до последней капли, защищать и поддерживать его самодержавную власть, основанную на действующих или грядущих законах, способствовать всеми моими силами всему тому, что могло бы помочь сохранить его права и благополучие империи. В качестве наследника российского престола и корон Польши и Финляндии, которые к нему присоединены, я клянусь и обещаю соблюдать все законы наследования трона, все правила, права и отношения в императорской семье. Я буду относиться к этому с той торжественностью, которую накладывает на меня ответственность перед богом, который меня сейчас слышит. Господь, отец наш, повелитель государей! Вразуми меня, руководи и защити меня в моем служении и в возложенной на меня задаче, ниспошли мне со своего небесного престола исходящую от тебя мудрость. Дай мне познать истину и все то, что предписывает твоя святая религия. Посвящая тебе мою душу. Аминь».
По мере того, как он произносил эти слова, его голос становился крепче, а чувства переполняли его. Ему приходилось заново произносить те слова, которые были прерваны рыданиями, его невинное лицо было покрыто слезами. Глаза его отца, стоявшего рядом с ним словно для того, чтобы поддержать своего сына в этом драгоценном и торжественном действии, наполнились слезами. Императрица смотрела на них с умилением самой нежной матери и супруги. Наследник взял перо и подписал текст присяги, которую он только принял перед лицом всевышнего и России. Наконец, рыдания взяли верх над ним, и он бросился в объятия своего отца, которому не терпелось прижать сына к своему отцовскому сердцу. Они вдвоем пошли навстречу императрице, направлявшейся к ним, обнялись втроем. Трудно было вообразить себе картину более благородную и умилительную. Эта прекрасная императрица в блистательном наряде прижала к своему материнскому сердцу самого красивого молодого человека из всех, кого только можно было видеть, она сама оказалась в объятиях своего супруга, самого прекрасного мужчины своей империи. От прочувственного и уважительного молчания перехватило дыхание у всех присутствующих, глаза каждого были полны слез и, конечно же, все свидетели этой сцены призывали всевышнего защитить этих трех людей, надежду нашего благополучия и славы империи.
Об этом торжественном моменте было всенародно объявлено 301 пушечным залпом, произведенным с крепостных стен и со стоявших на якоре рядом с дворцом судов, а также перезвоном церковных колоколов.
Императорская фамилия вернулась к себе для того, чтобы дать время собравшимся выйти из церкви и собраться в Георгиевском зале.
После этого в Георгиевском зале у трона был поставлен специальный пюпитр для Библии и распятия. По обеим сторонам трона и на подходах к нему расположились адъютанты различных войск, они держали полковые знамена и знамена кадетских корпусов. Перед пюпитром был установлен штандарт атаманского полка донских казаков, как символ командования наследником над всеми казачьими войсками. С правой стороны у подножия трона заняли места члены дипломатического корпуса, Государственного Совета, сенаторы и высшие военные чины империи. Дамы расположились напротив и по левую сторону зала, остальную часть этого просторного помещения заняли гвардейские генералы и офицеры и гражданские чины. Наиболее родовитые придворные стояли позади трона. Кадеты различных корпусов при оружии образовали нечто вроде коридора от входных дверей в зал до дворцовых гренадер, замерших напротив трона. Галереи, образованные карнизом зала, были заполнены дамами, собравшиеся теснили друг друга с тем, чтобы увидеть второе действие этого памятного дня.
