После того, как я попрощался со всем обществом и поблагодарил графа Витта, оказавшегося настоящим волшебником, 4-го сентября в полдень я направился вместе со своим сыном, в Николаев. Императрица с нашей дочерью Марией поехала в Одессу. 5-го числа я устроил смотр пехотному полку в Минске, и остался им очень недоволен. Благодарение богу, уже давно мне не приходилось видеть ничего столь же ужасного.
Николаев стал гораздо лучше, и построенные в нем здания были весьма хороши. Я осмотрел госпиталь, казармы, гидрологические сооружения, штурманскую школу, в адмиралтействе мне показали музей моделей морских судов. Склады, мастерские, строящиеся на верфях два линейных корабля, один 120-ти пушечный, другой 84-х пушечный, были великолепны. В моем присутствии спустили на воду три транспортных корабля, на которые, как я видел позже, поднялись две сотни азовских казаков, которых должны были доставить на кавказский берег. Морская и артиллерийская школы были прекрасно устроены, в целом, я был очень доволен тем, что касалось морского дела. После осмотра всего мы направились в Одессу. Утром 6-го числа мы с наследником и моим братом Михаилом пришли в собор, где нас ожидала и радостно встретила огромная толпа людей. Императрица побывала здесь накануне. На главной площади я устроил смотр двум батальонам полка польских егерей, которыми остался столь же недоволен, как и тем полком, который ранее видел в Николаеве. Они были непростительно скверны, им я об этом строго сказал командиру корпуса Муравьеву. Затем мы осмотрели город, который невероятно похорошел за тот десяток лет, что я здесь не был. Одесса стала красивым городом, я был поражен тем, что на каждой улице появились прекрасно построенные дома. Биржа была великолепным зданием, я должен был отдать полную справедливость графу Воронцову, то, что он сделал, было грандиозно. Единственно, чем я остался недоволен, была полиция, и я не стал скрывать это от него. Полиции практически не было, видно было, что полицейские не научились добиваться подчинения. Вечером городские власти дали в нашу честь изысканный бал, ничуть не уступавший балам в Петербурге. На следующий день мы внимательно осмотрели карантин, устройство и порядок которого удивили иностранцев. Поистине, это одно из самых лучших заведений такого рода в Европе. Эрцгерцог Иоганн был потрясен увиденным. Я поблагодарил и наградил карантинных чиновников[38].
