Изложив в кратких, но верных чертах историю и характеристику этих людей, с которыми два раза мое служебное положение ставило меня в отношения, давшие мне возможность основательно познакомиться с их бытом и нравами, и передав здесь результат моих многолетних наблюдений и исследований по этому предмету — возвращаюсь к продолжению моей поездки из Абас-Тумана по уездам Закавказья.
Окончив обозрение духоборческих поселений, я направился 4-го сентября из последнего их селения Троицкого в дальнейший путь, сначала довольно ровный, хотя и лощинами, сближавшийся к речке Арпачаю и турецкой границе, затем гористый, каменистый, по косогорам, и снова ровнее только при спуске в Александропольскую долину, где с одной стороны, сверх гор средней величины, примыкает оконечностью гора Алагез, вечно покрытая снегом. Я прибыл в Александрополь того же дня, к пяти часам вечера, сделав всего 60 верст. Город расположен на пространной, возвышенной равнине, довольно обширен и по наружности совсем другого вида, нежели прочие города Грузии, более близкого к европейскому типу. Дома хотя и с плоскими крышами, но довольно благообразны, выстроены из необыкновенно мягкого и гладкого камня, составляющего прекрасный материал для построек, который выламывается подле самого города. Улицы широкие, две площади; население состоит главнейше из армян, но есть греки и татары, поселенные в отдельных кварталах. Две армянские церкви, не представляющие ничего особенного; садов нет, и только низменность в греческом квартале насаждена ивами и тополями. Разделяющая Россию от Турции речка Арпачай протекает в одной версте от города, а вблизи ее сооруженная второклассная крепость вновь исправлена и устроена, кажется, прочно и правильно, с двумя бастионами, из коих в южном, так называемом черном, содержатся арестанты, а в северном — красном, выходящем на почтовую Тифлисскую дорогу, находится красивая, изящной работы церковь, по внутренней и наружной отделке едва ли не лучшая в Закавказском крае, в новом вкусе, во имя Св. Александры, с иконостасами и ризницей, присланными Императрицей Александрой Федоровной.
По приведении к окончанию моих служебных занятий к Александрополе, я выехал 9-го сентября по направлению к Эчмиадзину, резиденции армянского патриарха, главному святилищу и центру армяно-григорианской народности и религия, в роде католического Ватикана. Проезжал я чрез большие армянские селения: Малый Караклис, Богускасар и Мастару, принадлежащие Эчмиадзинскому монастырю. До этого места дорога лежит по гористой и возвышенной местности, но, приближаясь к деревне Мастаре, спускается в долину, где климат становится заметно умереннее и мягче; здесь уже жители производят, сверх хлеба, сарачинское пшено, хлопчатник и имеют значительное хлебопашество.
На другой день, пространство в сорок верст, до селения Сардар-Абада, тянулось местами опустевшими от запущения водопроводов, но по сторонам виднелись следы многочисленного некогда поселения, разоренных церквей, садов и крепости Талынь, с каменными стенами еще хорошо уцелевшими. Сардар-Абад был некогда Персидскою крепостью довольно обширных размеров; внутри ее находится теперь целая армянская деревня и домик, построенный в проезд Государя в 1837-м году для его ночлега. Мы здесь обедали и с удовольствием отдохнули после чрезвычайно жаркого дня и пыльной дороги. Здешнее сентябрьское солнце жгло жарче нежели у нас в России июльское. При выезде из Сардар-Абада, виды совершенно изменяются: с правой стороны открывается на горизонте колоссальный и величественный Арарат, а слева — остроконечная вершина Алагеза, и по обеим сторонам хорошо обработанные поля, орошаемые множеством водопроводных каналов, так что не видно ни клочка земли в пусте лежащей. Ночлег мой был в деревне Карасу, где находилась прежде штаб-квартира казачьего полка. Урочище это называется по речке Карасу, протекающей подле. Здесь уже начинается настоящая Армения, населенная очень густо. Сельские жители отличаются честностью, трудолюбием и исправностью во взносе податей; разбои и грабежи хотя и случаются довольно часто, но происходят от потворства местного начальства куртинам, кочующим в соседстве.
Местоположение страны от Карасу до Эчмиадзина еще интереснее. С одной стороны красуются оба Арарата, большой и малый, с прилегающими к ним горами; с другой. — Алагез; между ними промежуток, приблизительно до восьмидесяти верст. Обе огромные горы, с белоснежными вершинами, видны здесь еще яснее, и посевы разных родов еще обширнее. Все занято хлебопашенными полями, рисом, хлопчатой бумагой, клещевиною. Разумеется, все эти поля поливные, и потому везде встречаются канавы, пересекаемые однакож порядочными мостиками. Зелени — бесконечные массы, а в недальнем расстоянии виднеются беспрестанно большие деревни с садами и рощами.