Натурально, служебные мои занятия сравнительно с прежними удвоились, заботы по различным частям управления во множестве прибавились, особенно при первых, вступительных шагах деятельности новообразованного учреждения. Тогда же, в самом его начале, я имел неприятность открыть плутовскую стачку двух из моих подчиненных чиновников, которых до того времени считал вполне благонадежными. Произошло это совершенно случайно. В одно воскресное утро чиновник, находившийся при мне с давних пор, еще из Астрахани, разбирал на моем письменном столе пакеты и деловые письма, полученные в тот день, распечатывал и читал их мне вслух, не заглядывая на адресы. В числе бумаг попалось письмо, адресованное в канцелярию экспедиции государственных имуществ, писанное чиновником, заведовавшим многими значительными раскольничьими поселениями, к другому чиновнику, служившему в моей канцелярии. Письмо обнаруживало самым несомненным образом переписку их между собою и раскольниками о том, каким образом помогать последним в приписке и укрывательстве приходящих к ним беглых их собратий, разумеется, за хорошую плату. Это открытие тем прискорбнее подействовало на меня, что оба чиновника по способностям, усердию и добропорядочности, выказываемыми ими доселе, считались мною одними из лучших в составе моего ведомства и были таким же образом зарекомендованы мною князю-наместнику, пред которым я был поставлен теперь в самое неловкое положение. Мне самому было очень досадно и совестно, что я мог так ошибиться в людях и своей ошибкой ввести в заблуждение других Я, счел своей обязанностью довести это обстоятельство до сведения князя; безотлагательно доложил ему о случившемся, представил обличительное письмо и просил извинения в моем промахе.
Князь Михаил Семенович спокойно меня выслушал, поглядел на меня как бы с легким удивлением, махнул рукой и улыбаясь сказал:
«Вот нашли еще в чем извиняться! Со мною столько случалось таких историй, что я и счет им потерял. Я так привык к подобным открытиям, что давно уж сделался к ним совершенно равнодушен. Удивляюсь, как вы еще можете принимать это к сердцу. Разве можно узнать человека, пока он сам не проявит себя?».
Это справедливое рассуждение, результат глубокого житейского, практического опыта, немного успокоило меня относительно воззрения князя по этому поводу. Но хотя я сам, конечно, испытал на своем веку не мало такого рода сюрпризов и по совести никак не мог считать себя ответственным за них, все же, к сожалению, не успел еще приобрести настолько философской мудрости, чтобы принимать их с таким же бесстрастием и спокойствием; они всегда более или менее смущали меня.
Ранней весной Тифлис находился в ожидании нового, еще невиданного им зрелища: открытия первой в стране сельскохозяйственной, промышленной выставки произведений и изделий края, возбуждавшей большой интерес и любопытство публики. Князь Воронцов отнесся к этому делу с полным сочувствием, а потому для устройства его было оказано всевозможное содействие и помощь. Выставка открылась в марте. Она вышла очень удачна для первоначального опыта в этом роде. Я с удовольствием несколько раз осматривал ее, особенно сельскохозяйственный отдел, составлением которого занимался, по поручению князя, зять мой Ю. Ф. Витте. Всю же выставку вообще устраивал приехавший в прошлом году из Петербурга к Воронцову тайный советник барон Мейендорф, человек образованный, но необыкновенно плодовитый прожектёр, а вместе с тем превеликий фантазер. Он пробыл в Тифлисе несколько лета, которые посвятил исключительно на измышление разных глубокомысленных предприятий, оказывавшихся, за немногими исключениями, одни несостоятельнее других. Между прочим он уговорил князя Воронцова основать пароходство на Куре и многие хозяйственные заведения в больших размерах. Все эти плоды подвижного воображения барона Мейендорфа поглотили много денег, и все они, еще до выезда его из Закавказья, успели совершенно уничтожиться, как бы разлететься прахом. Из множества его проектов, иные кажется могли бы примениться практически, но в общей массе, они провалились все одинаково бесследно. Не знаю, отчего именно это произошло; по его ли единственно вине, или по недостатку терпения, настойчивости и умения выбирать способных людей со стороны главного начальства; а думаю, что все вместе.
В марте у нас в Совете состоялось особенное, по предмету обсуждений, продолжительное заседание, заключавшееся в совещаниях об учреждении новых гражданских мундиров на Кавказе. Обсудили и учредили. А 29-го того же месяца я с зятем моим присутствовали у князя Воронцова на открытии общества сельского хозяйства, коего были членами.