Настоящую вступительную лекцию мы услышали в химической аудитории. Читал известный химик, ученик Менделеева, Коновалов. Он говорил нам о научном методе вообще, говорил, что отличает химию от алхимии. Сказал немного об истории химии. Мы все заинтересовались, почувствовали, что перед нами настоящий ученый, который хочет нас ввести в свою науку. Химия, по моему тогдашнему мнению, имела мало отношения к моим будущим интересам и мне действительно никогда больше ей заниматься не пришлось, но курс лекций Коновалова я прослушал с большим интересом.
Главным предметом на первом курсе была математика, аналитическая геометрия и дифференциальное исчисление. По этим предметам мы имели 6 лекций в неделю. Читал профессор Граве, тогда еще молодой математик, только что получивший докторскую степень и всегда являвшийся на лекцию с докторским значком. Впоследствии Граве перешел в Киевский университет и составил себе репутацию хорошего математика. Лектор он был хороший, но не старался поставить свой предмет в связь с интересами будущих инженеров. Он следовал в своем изложении только что опубликованной им книге аналитической геометрии и, почитавши эту книгу, я скоро убедился, что скорее и лучше усвою себе предмет по книжке, не слушая лекций, — так я и поступил.
Многого ждал от курса механики. Я почему‑то решил, что для будущего инженера это курс основной. Читал Догомаров — прекрасный лектор. Он очевидно затратил много времени на приготовление курса, но материал был выбран неудачно. Он должен был нам прочесть введение в механику, но все время затратил на кинематику. Излагал ее очень ясно, с большим количеством геометрических построений, которые он хорошо выполнял мелом на доске. Мы получили хорошее представление о кинематике, а статика, столь важная во всех наших дальнейших занятиях, оказалась непрочитанной и я закончил свое инженерное образование, никогда не прослушав систематического курса статики.
Неудовлетворительная постановка таких важных предметов, как математика и механика, получалась, как я теперь ясно вижу, потому, что читались эти предметы университетскими преподавателями. Их главный интерес был на математическом факультете, где чисто абстрактное изложение математики и механики было естественно. Читая в инженерной школе, они повторяли свои университетские курсы, не зная, что для будущих инженеров является особенно важным. У преподавателей теоретических предметов не было тесной связи с преподавателями технических курсов и не было взаимного понимания и согласования. Университетские преподаватели не знали, что и в каком виде будущим инженерам нужно знать, а преподаватели технические были обычно так далеки от теории, что не были в состоянии сформулировать определенные требования, которым теоретические предметы должны удовлетворять. От этого особенно страдала механика. Она у нас читалась 3 года. Введение в механику и статика на первом курсе. Динамика точки и системы — на втором, а динамика твердого тела — на третьем. Я должен сказать, что вследствие неудовлетворительной постановки преподавания, мы выходили из Института, не имея понятия о самых элементарных вещах по механике.
Другой причиной неудовлетворительности постановки математики и механики было отсутствие практических занятий. Нам читались лекции. Потом устраивались репетиции, где мы должны были показать знание прочитанного. Задавались также и задачи. Но как решать эти задачи нам никто не показывал. Впоследствии, когда я уже был профессором Института, этот недостаток был устранен и у нас были хорошо поставленные занятия по математике и по механике.
Из предметов первого курса должен еще назвать начертательную геометрию, которую нам читал профессор Курдюмов, большой поклонник Гаспара Монжа, создавшего эту науку. Курдюмов написал обширный, прекрасно составленный курс и ввел обязательные практические занятия. Этот предмет большинство из нас усвоило хорошо.
После первых же недель моего пребывания в Институте дело обстояло так: я слушал лекции только по двум предметам — механике и химии. По остальным курсам я готовился к репетициям по книжкам и лекций не слушал. Вследствие непосещения лекций и благодаря отсутствию практических занятий, знания наши были очень непрочны. Мы усвоили мало и по математике и по механике и по физике.
