После доклада началась новая церемония, для меня совершенно неожиданная. Мне присудили почетную степень доктора. Профессора строительной механики произнесли речи о моих трудах и в заключение преподнесли докторский диплом. Конечно, было приятно слышать высокую оценку моих трудов, но помню в этот день и доклад, и присуждение докторской степени меня сильно утомили и я был рад, когда все это кончилось и можно было вернуться в отель и отдохнуть. На другой день утром я покинул Цюрих и отправился в Локарно. Тут в последние дни мая и в начале июня все еще было в полном цвету. На берегу озера было чудесно. Можно было отдохнуть от хлопот и поездок последних двух месяцев. Прежде я никогда не думал об отдыхе во время путешествий — теперь, очевидно, подходила старость, приближался семидесятый год моей жизни.
После двух недель отдыха в Локарно я опять оживился и начал строить планы дальнейших поездок по Швейцарии. Прочел биографию Тиндаля, знаменитого физика, известного своими странствиями по Швейцарии. Он так полюбил швейцарские Альпы, что построил себе дом в горах возле Брига и там проводил летние каникулы. Тиндаль давно умер, но дом стоит и я решил его осмотреть. Отправился в Бриг и на следующее утро поднялся к дому Тиндаля, расположенному на высоте двух тысяч метров. Вид оттуда на горы, окружающие Цермат, действительно чудесный! Кругом дома ничего кроме альпийских лугов. Мне бы не хотелось жить в таком уединении.
Из Брига спустился дальше по долине Роны. Побывал в Виллар и Эгль, но эти места мне не очень понравились. Нет горизонтальных тропинок для прогулок и нет озера. Отправился на Женевское озеро. Поднялся в знакомый мне Глион и там поселился. Там был чудный вид на озеро и приятные лесные прогулки. Позже я много раз посещал это место. В июле решил перебраться повыше и переехал в Беатенберг с видом на Тунское озеро и на снежные вершины Бернских Альп. Последний месяц каникул провел в Энгадине и потом вернулся домой.
Количество моих занятий в университете значительно уменьшилось. Для занятий с докторантами были приглашены два новых профессора: Гудьир, мой бывший ученик по Мичиганскому университету и Флюгге из Германии. Все свободное время я теперь занимался историей сопротивления материалов. Проезжая через Лондон и Париж, я собрал у букинистов много старых книг по механике и теперь занялся их изучением.
Так прошел 1947-1948 учебный год. Весной 1948 года опять поехал в Европу. В этом году должен был состояться Интернациональный Конгресс Механики, кроме того мне хотелось заняться поисками старых книг у итальянских букинистов. Выехал я в начале апреля. В Лондоне и Париже долго не задерживался и направился на юг в Италию, чтобы не мерзнуть, как это случилось в прошлом году. Мои надежды на итальянское тепло не оправдались. Конец апреля и начало мая выдались в том году очень холодными. Римские гостиницы не отапливались — не было угля. В магазинах букинистов было так холодно, что нужно было оставаться в пальто и в шапке. Теплее было на улице, можно было согреться ходьбой и светило яркое солнце. Познакомился с интересным стариком антикваром Аттилио Нардекиз. Видел у него много интересных старых книг, но купить ничего не мог. Старик любил свои книги, любил их показывать, но ничего не продавал.
Через неделю потеплело, можно было заняться осмотром музеев и картинных галерей. Но тут — любопытное открытие: галереи, которые меня когда‑то так интересовали, картины, которыми я подолгу любовался, теперь показались мне мало интересными. Почти не останавливаясь я прошел галереи Ватикана. Древние сооружения и раскопки продолжали меня интересовать и их осмотру я посвятил вторую половину моего пребывания в Риме.
Осматривая старину, я случайно набрел на принадлежавшую университету лабораторию для испытания строительных материалов. Об этой лаборатории я никогда ничего не слыхал. В лаборатории встретил молодого человека, преподавателя механики, знавшего английский язык. Он показал лабораторию, рассказал о ведущихся там студенческих занятиях. Потом разговорились. Я расспрашивал о войне, о немцах, оккупировавших страну, о союзниках. Он на все вопросы охотно отвечал. Он рассказал, что в его дом в окрестностях Рима явились во время войны несколько немецких офицеров, попросили дать им помещение, необходимую мебель и посуду. Они составили список всех взятых вещей и при отступлении возвратили все по списку. О корректном поведении немецких войск в занятых областях я слыхал и раньше.
