Распрощавшись с профессорами Политехникума, я отправился в новый для меня Институт. Тут, видимо, приготовились к более торжественной встрече. Директор и группа профессоров поджидали меня у входных ворот. С ними я прошел в главное здание. Тут директор провел меня в аудиторию, где собрались студенты. После его вступительного слова я рассказал студентам о моей учебной деятельности в Америке. После доклада я недолго оставался в Институте. Было уже поздно и я отправился в свой отель. Посещения и речи меня порядочно утомили и вечер я провел дома.
На следующее утро предстояло посещение Института Механики Украинской Академии Наук. Прошло сорок лет с тех пор, как я составлял план деятельности этого Института и, конечно, было интересно посмотреть, что из моих планов осуществилось. Заведывал Институтом профессор Г. Н. Савин, с которым я познакомился на Конгрессе в Брюсселе. Работы Савина были теоретического характера и лаборатория Института развилась, главным образом, благодаря трудам профессора Е. О. Патона, известного специалиста по мостам.
При восстановлении мостов, после разрухи революционного времени, выяснилась необходимость часто применять в металлических мостах сварку вместо заклепок. В то время этот способ соединений был еще мало изучен и Е. О. Патон занялся этим вопросом в лаборатории Академии. Он имел большой успех. Выработал надежные способы сварки и ввел их в практику. По применению сварки Россия занимает теперь, вероятно, первое место в мире.
Большое внимание уделяется в лаборатории также испытанию цемента и бетонов. Производство бетонных работ при низких зимних температурах представляет большой практический интерес при русских климатических условиях и в лаборатории ведется ряд работ по этому вопросу. Осмотр лаборатории механики дал мне большое удовлетворение. Основная идея сближения науки и техники, которой я так увлекся при организации кафедры механики при Киевской Академии Наук, оказалась жизненной и планированная мною лаборатория деятельно участвует в разрешении важных технических вопросов страны.
По окончании осмотра лаборатории пора уже было возвращаться в отель и готовиться к отъезду в Харьков. Чтобы побольше увидеть, я решил пользоваться при переездах железнодорожным сообщением. Но расписание поездов представляет в России какую‑то тайну. Представитель Интуриста предупреждает, что нужно подготовиться к отъезду, но время отхода поезда до последней минуты остается неизвестным.
Наконец, мы едем на вокзал. Вокзал новый, поместительный. На платформу пропускают только людей с билетами. Никакой толкотни, столь знакомой мне по прежним дореволюционным поездкам по России. В вагоне первого класса в былые времена обычно было достаточно свободных мест. Теперь все места распределяются по билетам. Представитель Интуриста указывает мне место и уходит. Дам в вагоне не видно — одни мужчины. После я выяснил, что едет группа инженеров, возвращающихся в Харьков после какого‑то съезда в Киеве.
По одежде они установили, что я иностранец. Любопытство усилилось, когда выяснилось из моего разговора с представителем Интуриста, что я говорю по-русски. Очень осторожно начались расспросы. Я рассказал, что интересуюсь высшим техническим образованием и что в Киеве осматривал Политехнический Институт. Из дальнейших разговоров они быстро установили мою личность. Они знали мои учебники, знали о моем переселении в Америку.
Число пассажиров в моем отделении быстро возрастало и скоро уже толпились пассажиры и у входа, в коридоре. Всем было интересно посмотреть на русского американца. Было много вопросов о жизни в Америке. О России говорили неохотно. Зашло солнце, наступила ночь. Разговор все продолжался и я смог заснуть только после полуночи. Проснулся рано, в Полтаве. Чудесный яркий день. Смотрю не отрываясь в окно. Городов до Харькова нет. Селения встречаются редко — все зеленые поля. На станциях пусто — видел только несколько рабочих в валенках или каких‑то высоких резиновых сапогах. Такой обуви в прежние времена тут не было.
Наконец Харьков. Встречает меня представитель Интуриста. Говорит, что меня поджидают две дамы. Подходит моя младшая сестра и с ней какая‑то незнакомая дама. Сестру трудно узнать. В последний раз я ее видел сорок три года тому назад. Она тогда только начинала свою педагогическую деятельность, как преподавательница математики. Теперь передо мной стояла седая старуха. Ее спутница, оказалась нашей дальней родственницей, которую я знал еще маленькой девочкой. Теперь это была пожилая женщина. Представитель Интуриста увидел, что я этот день вряд ли буду интересоваться делами и предложил отвести нас в гостиницу Интуриста, а посещением школ заняться на следующий день. Так и сделали.
