Воспоминания полностью

Итак, я останусь односторонним, узким и предвзятым в своих нападках на цинизм, которому мы обязаны нигилистам, и на нигилизм, которому мы обязаны циникам. Порочный круг нигилистического мировоззрения и цинической мотивации: чтобы разорвать этот круг, необходимо одно — разоблачить разоблачителей. Разоблачить ту одностороннюю глубинную психологию, которая выдает себя за «разоблачающую психологию». Зигмунд Фрейд показал нам важность разоблачения, но мне кажется, в какой-то момент ему следовало остановиться, а именно, в тот момент, когда его «разоблачающая психология» столкнулась с тем, что уже невозможно разоблачить, ибо это была уже истина, а не маска. Психолог, который и тут не сумеет удержаться от дальнейших разоблачений, разоблачит лишь собственную бессознательную тенденцию развенчивать все подлинное в человеке, человеческое в человеке.

Я это знаю. Знаю, потому что прошел школу психологизма и ад нигилизма. Возможно, и в самом деле каждый, кто создает новую психологическую систему, в конечном счете всего лишь пишет собственную историю болезни. Вопрос лишь в том, насколько эта история характерна для коллективных неврозов данного времени: в таком случае можно принести свое страдание в жертву за других, благодаря своей болезни помочь другим людям сохранить иммунитет.

И мой опыт применим не только к коллективным неврозам и даже не только к неврозам. Это о страдающем человеке как таковом.

Президент Тель-Авивского института имени Альфреда Адлера после моего публичного выступления поделилась историей юного израильского солдата, который в войне Судного дня[81] лишился обеих ног. Никакими средствами не удавалось вывести его из депрессии, он упорно думал о самоубийстве. Но в один прекрасный день она застала его преобразившимся, живым и бодрым. «Что с вами случилось?» — спросила она в изумлении, и парень с улыбкой протянул ей книгу «Человек в поисках смысла» в переводе на иврит и сказал: «Вот что со мной случилось». Очевидно, существует нечто вроде «аутобиблиотерапии», и особенно удачно применима в таком качестве логотерапия.

Время от времени мне пишут люди, с которыми произошло что-то в этом роде. Один корреспондент приложил к письму огромный газетный лист с фотографией: то была статья о Джерри Лонге в Texarkana Gazette от 6 апреля 1980 г. В 17 лет техасец Джерри Лонг покалечился, выполняя прыжок в воду, и в результате оказался почти полностью парализован. Он может писать на компьютере с помощью зажатой во рту палочки и нажатием левого плеча включает компьютер, присоединяясь к семинару в университете, который находится в нескольких милях от его дома. Джерри получает высшее образование и собирается стать психологом. Откуда такое решение? «Я люблю людей и хочу им помогать», — написал он мне, а спонтанное желание лично обратиться ко мне он объяснил следующим образом: «Я с большим интересом прочел книгу „Человек в поисках смысла“. Хотя мои страдания намного меньше того, что пришлось пережить вам и вашим товарищам, я все же, читая эту книгу, обнаружил много общего. Даже после того, как я перечитал книгу четыре раза, я все еще нахожу новые мысли и примеры. Только тот, кто побывал там, внутри, знает, что это. Ваша книга потому так и действует, что вы все это пережили… Я тоже страдал, и теперь понимаю, что без страдания не было бы и роста».

Эти примеры иллюстрируют эффект катализатора, которым обладает не только «книга в качестве терапевтического средства», но и вся психотерапия. И всякий раз, на лекциях и в публичных докладах, а также обращаясь к своим читателям, я неустанно привожу в качестве пояснения взаимоотношений «технического и человечного подхода» случай с женщиной, которая разбудила меня звонком в три часа ночи. Она позвонила лишь затем, чтобы сказать: она безоговорочно пришла к решению покончить с собой, но ей все-таки любопытно, что я смогу на это возразить. Я использовал все аргументы, какие только можно выдвинуть против самоубийства, и мы обсуждали все за и против этого решения, пока я не добился от собеседницы обещания отложить осуществление ее плана и наутро, в девять утра, прийти ко мне.

Она пунктуально явилась в клинику и заявила мне: «Простите, если разочарую вас, уважаемый доктор, но ни один из ваших аргументов, которые вы ночью мне приводили, на меня вовсе не подействовал. Если хоть что-то произвело на меня впечатление, так это мысль: я разбудила человека посреди ночи, и он не только не разозлился и не отругал меня, а слушал меня битых полчаса и терпеливо со мной беседовал. И тогда я сказала себе: если такое бывает, то, может быть, и в самом деле имеет смысл дать жизни еще один шанс, продолжать жить». В этом случае помог человечный подход.