Спору нет, Митин и другие его друзья кое-чему у меня научились, но только употребили свои не очень, правда, большие знания во вред науке, во вред марксизму-ленинизму. Хотел бы я знать, какие категории открыли Митин или Юдин. Я не стесняюсь сказать, что то, что имеет какой-нибудь смысл у моих противников, заимствовано у меня, и я не в претензии, потому что я же их учитель.
Дорогой недруг Митин! Вы повинны во многих грехах и даже преступлениях Сталина. Я учил Вас лучшему, несмотря на то, что у Вас хватает смелости меня обучать ленинизму. Очерк "О диалектическом и историческом материализме" написан при Вашей просвещенной помощи. Как же Вы посоветовали Сталину писать о "чертах" диалектики и "чертах" материализма? Достаточно сопоставить сталинские чахоточные четыре "черты" диалектики с шестнадцатью "элементами диалектики" Ленина, чтобы убедиться в том, как Сталин обкорнал марксистско-ленинскую диалектику. Я много работал над ленинским наследством, я и мои ученики - речь здесь идет о других моих учениках, о тех, которые стали жертвами Вашей травли, Вашего гнусного карьеризма. Кто еще Вас так хорошо знает, как я? Ведь было время, когда Вы были со мною более или менее откровенны и говорили, что пойдете не по научной линии, а по партийной, и надеетесь, что, когда попадете в ЦК, то будете гарантированы от проработки. Таков был Ваш идеал!
Вы написали восторженный отзыв о моей книжке "Ленин как мыслитель", а несколько позже Вы не постеснялись путем всякой клеветы и лжи опорочить первую и единственную в то время популярную книжечку о Владимире Ильиче, в которой впервые давалось цельное представление о мировоззрении великого вождя мирового пролетариата, книжечку, имевшую большой успех и переведенную чуть ли не на все языки, включая китайский, японский, новогреческий, армянский, тюркский и т.д. Если бы Вам действительно был дорог марксизм-ленинизм, то Вы бы поняли, что книжка, на которой воспитывались в идеях коммунизма миллионы трудящихся, заслуживает более осторожного подхода, тем более, что Вы прекрасно сознавали, что Вы лжете, что Вы все это делаете из соображений чисто эгоистических, деликатно выражаясь. Я хорошо знал все Ваши помыслы еще тогда, когда Вы только начали свой гнусный поход под руководством Сталина. Вы, если верить тогдашним слухам, требовали от Сталина моего ареста, не удовлетворившись арестом и репрессией моих настоящих учеников, тех учеников, которые из-за чечевичной похлебки не отреклись от своих убеждений.
После смерти Ленина встал вопрос об изучении и разработке ленинского духовного наследства. Этим делом занялся я с моими учениками. Книгу о материалистической диалектике написали не Вы, а "деборинец" Н. А. Карев, один из талантливейших молодых партийных ученых, который пал по Вашему доносу жертвой в качестве мнимого террориста. То же самое относится и к Я. Э. Стэну - также, по Вашей квалификации, "террористу", написавшему большой труд о диалектике, забранный при аресте и исчезнувший. Большую книгу "Гегель. Маркс. Ленин" написал И. Я. Вайнштейн. Она вышла в свет, но исчезла после ареста автора. Я мог бы привести и ряд других серьезных исследований о ленинском вкладе в марксистскую науку. О художествах Митина и его друзей говорят красноречиво следующие замечательные по своей "ученой" сущности строки: "Карев, один из непосредственных организаторов убийства Сергея Мироновича Кирова, Стэн, один из руководителей подлейшей двурушнической террористической группировки Шацкина - Ломинадзе - Стэна, не менее десятка других участников троцкистско-зиновьевской шайки - вот кем оказались руководители и кадры меньшевиствующего идеализма" (Митин М. Б. Боевые вопросы материалистической диалектики. М., 1936. С. VI).
В своей книжке о Ленине я дал определение ленинизма как революционного марксизма эпохи крушения империализма и рождения социализма. Мое определение предшествовало определению Сталина. В начале тридцатых годов на страницах журнала "Под знаменем марксизма" завязалась небольшая дискуссия по вопросу о приоритете в отношении этой формулировки. Причем тогда открыто писалось, что это определение принадлежит мне. Напечатанные в то время статьи являются нелицеприятным свидетельством этого. Когда в 1930 г. началась проработка Деборина, то Митин и его группа при поддержке своего патрона Сталина бросили мне упрек, что я, де, рассматриваю Ленина только как практика, а не как теоретика. Порою мне казалось, что моими так называемыми противниками руководила не только одна злая воля, но и неспособность понимать ход мыслей автора. В самом деле, обвинение меня в отрыве теории от практики не имело под собою никаких оснований. Напротив того, я подошел совершенно оригинально к этому вопросу, определив теорию марксизма как практическую по самому своему существу.
