Наибольшую известность получил ее сын Вольдемар—Эдуард-Фердинанд (Владимир Федорович). Из Пажеского корпуса он вступил в лейб–гвардии Литовский полк, отличился в Бородинском сражении и заграничных походах. В 1817 г. его назначили адъютантом великого князя Николая Павловича, ставшего через восемь лет императором, сопровождал его во всех путешествиях… Рескриптом от 1 июля 1847 г. Император Николай I возвел В. Ф. Адлерберга в графское достоинство. На посту главного управляющего почтовым департаментом он в 1857 г. ввел в России почтовые марки. Николай I с детства называл его своим неизменным и правдивым другом, а в завещании назначил душеприказчиком. В звании генерал–адъютанта и генерала от инфантерии граф из–за потери зрения в 1870 г. был Александром II освобожден от должности Министра Императорского двора и переведен на работу в Государственный Совет.
Читатель, конечно, помнит трогательную историю первой несчастной любви одной из ярких, красивых женщин Пушкинианы Амалии Крюденер. В ее жизни много тайн, которые, благодаря потомкам были раскрыты в последние годы. Об этом было много написано статей, воспоминаний, но, мало кто помнит: об ее роли в судьбе и становлении выдающегося поэта России Федора Тютчева, о счастливой последней любви Амалии к Николаю Владимировичу Адлербергу, и не знает об их младшем сыне, Николае Николаевиче Адлерберге.
«После России это моя самая давняя любовь…» Написал Ф. И. Тютчев в июле 1840 года своим родителям.
Посетители Галереи красавиц Нимфенбургского дворца в Мюнхене обращают внимание на портрет молодой женщины с меховой накидкой на правом плече. В рекламном буклете сообщается, что это 20–летняя баронесса Амалия фон Крюденер, что ее портрет создан в 1828 году знаменитым живописцем короля Людвига I, Йозефом Штилером.
Происхождение Амалии загадочно и драматично. Существуют две версии происхождения Амалии.
По первой версии, ее матерью была княгиня Тереза Турн–унд–Таксис (1773–1839), урожденная принцесса Мекленбург—Штрелиц (Mecklenburg—Strelitz). Тереза приходилась теткой российской императрице Александре, жене Николая I. Муж Терезы, князь Карл Александр Турн–унд–Таксис (1770–1827 гг.). Князя Карла пригласил Наполеон для осуществления новых проектов и князь годами жил в Париже. В отсутствии князя у княгини Терезы был бурный роман с баварским дипломатом графом Максимилианом—Эммануэлем Лерхенфельдом (1772–1809 гг.). Результатом этой связи была нежеланная малютка, названная Амалией. Княгиня Тереза уехала рожать подальше от Регенсбурга, в Дармштадт, столицу гессенского великого герцогства.
После смерти ее отца, графа Максимилиана, 19 октября 1809 года Амалия находилась первое время на попечении дармштадтских родственников Терезы, фон Штернфельд, чью фамилию она носила непосредственно после рождения. Подрастающая Амалия перешла под опеку Лерхенфельдов, где она жила в их мюнхенском дворце. С 1 августа 1823 года 15–летней Амалии гессенский герцог Людвиг I разрешил именоваться графиней Лерхенфельд, но без права на герб и генеалогию. Такова была цена увлечения графа Максимилиана княгиней Терезой.
Плод греховной любви, Амалия, была красавицей. С 14–летней сиротой в 1822 году познакомился молодой сверхштатный атташе российской миссии, Федор Тютчев, который в том году прибыл на дипломатическую службу из Петербурга. Федор сблизился с единокровным братом Амалии, молодым баварским дипломатом, Максимилианом Лерхенфельдом–младшим, и часто бывал у Лерхенфельдов. 19–летний Федор влюбился в Амалию. Это были нежные романтические отношения юноши и девушки–подростка. Влюбленные часто встречались
— Теодор, сегодня я вам покажу место, где в Мюнхене раньше всех зацветают яблони! — объявила Амалия, и ее ножки в маленьких башмачках резво заскользили вниз по лестнице, у подножия которой их уже ожидала запряженная коляска.
Федор поспешил за ней…
Амалия привезла его на берег реки. На крутом склоне высились развалины старинного поместья, а рядом раскинулся цветущий яблоневый сад, весь в розовых лучах заходящего солнца.
Федор любовался спутницей и полудиким романтическим пейзажем вокруг и все не мог решить: какое творение природы более совершенно — яблони, усыпанные бело–розовым цветом, или девушка в нежно–палевом платье, свежая, как майское утро? Порыв ветра вдруг сорвал с ветвей облачко цветов и осыпал ими Амалию: изящную шляпку, рассыпанные по плечам черные локоны, длинный прозрачный шарф. Девушка осторожно сняла с рукава один цветок и положила его на ладошку:
— Ничего особенного, всего пять лепестков, но разве это не сама гармония? — тихо сказала она и коснулась лепестков губами.
«Нет, она — совершенство!» — окончательно решил Федор.
— Хотите, Теодор, поклянемся друг другу, что до самой смерти, когда бы ни пришлось нам увидеть яблони в цвету, мы будем вспоминать друг о друге: я — о вас, вы — обо мне? — вдруг предложила Амалия.
