Творческий запас моей энергии в командировочном ажиотаже на этом не исчерпан, и, возвращаясь в Москву, я счел долгом заехать, не собираясь работать, в столицу Донбасса Сталино[270]. Но каково было мое удивление, когда я приехал и воочию увидел впервые в жизни настоящий Донбасс, видимый мною до сих пор только из окна вагона. Вообще прежде чем приступить к описанию этого нового для меня мира, я должен сказать, что великая и необъятная Русь превращается из пустыни в богатейшие города-гиганты и индустриально промышленные районы и центры, в первоклассные колхозы, и нет конца и края обилию и богатству Страны Советов. Есть что смотреть и писать художнику в Советском Союзе, наполнять сокровищницу советского искусства картинами, посвященными социалистическому содержанию. И я понял, что невозможно живому подлинному художнику сидеть в одном месте и писать только сирень. Прежде всего сам город Сталино, протянувшийся главной улицей более чем на два километра, представляет собой совершенно своеобразную картину столицы Донбасса серо-гранитного цвета, почти наполовину застроенного новыми зданиями и общественно-государственными учреждениями. Там, где кончается эта улица, виден Сталинский завод-гигант металлургии Донбасса с четырьмя домнами и громадным количеством различных цехов. Кругом города на возвышенных холмах видны бесконечные вышки шахт. Мне впервые пришлось видеть устройство шахт и исполинских люков, на которых беспрерывно из недр земли выбрасывают сотни тонн лучшего в мире топлива. Рабочие шахтеры так же спускаются и поднимаются на этих люках в недра земли с фонариками на груди с искрящимися белками глаз на темном от угольной пыли лице. Эти же рабочие шахтеры после трудового дня вечером выходят на главную улицу и городские скверы на прогулку, заходят в кино и театры, кафе и рестораны уже в чистых опрятных пиджаках, белых воротничках и галстухах, а молодежь нередко одета прямо щегольски: женщины в изящных платьях всевозможных цветов и беретах. Невдалеке от города на берегу небольшого озера расположилась недавно открытая сельскохозяйственная выставка продукции Донбасса, на которой представлены редчайшие экземпляры овощей и фруктов, по своей декоративности совершенно изумительных[271]. Я никогда не видел такого изобилия и величины тыкв, бураков, свеклы, изумительного чесноку, 500-граммовых луковиц пунцово-оранжевого цвета — арбузы, дыни, груши, редчайшие экземпляры яблок и груш. Все это не специально выращено в парниках и теплицах, а собрано прямо из колхозов и совхозов, различных предприятий и учреждений, а также огородов отдельных рабочих. Ответственный руководитель и организатор выставки т. Раппопорт мне в своих пояснениях с особенным восхищением доказывал, что вековые предрассудки о том, что земля Донбасса не признается плодородной, рухнули, так как последние три года работы над разведением огородничества и фруктовых садов дали результаты, которые вы видите на этой выставке. Не менее значителен отдел фауны, особенно значителен отдел свинарного хозяйства, где есть туши весом до 1000 килограммов. Естественно, что я не мог пройти мимо всего этого равнодушно, и на другой же день с помощью т. Раппопорта организовал громадный натюрморт из овощей и фруктов, который с особым подъемом написал на большом холсте. Характерно, что для этого натюрморта величиной 1,5 метра потребовалось 7 тубок одного краплака.
Да, только в нашей стране можно наблюдать такой неимоверный рост промышленности и хозяйства под руководством великой партии большевиков и ее гениального вождя т. Сталина.
В смысле благоустроенности города хозяйство Сталино можно приветствовать: асфальтированы улицы, только что построен новый театр, великолепные кинотеатры, новые магазины, при мне только что открылся новый табачный магазин, отделанный московским мастером т. <…> Отделка вся состоит из предметов обихода кустарной знаменитой артели Малаховки. Особенно удался потолок. Нельзя не упомянуть о новой бане, где очень удобно устроены шкафы для раздевания и где я, моясь, по своей обуржуазившейся привычке взял себе банщика, который в разговорах, узнав, что я из Москвы, особенно старался показать свое искусство. Он на совесть тер не очень мягкой мочалкой по моему телу до краски пота и показал технику массажа, закончив трением по спинному хребту локтем. И если бы это был не конец, пожалуй, дальше бы я не выдержал. Он же в заключение шлепнул меня по спине и, подмигнув одним глазом, сказал: «Ну, где гарно?»
В Сталино я встретил много художников[272]. Веселый сияющий Федор Богородский, который сделал много великолепных акварелей и вообще сделал большой шаг вперед. Он работает на шахте Смолянка, на которой с его содействием мне впервые в жизни удалось опуститься вглубь.
