В ответ на просьбу я сказал Рафаловичу: „Извините, я только что вступил в управление министерством финансов, вообще я считаю выдачу подобных ссуд невозможной и просить разрешение Государя на выдачу такой ссуды – ни в коем случае не согласен и этого не сделаю“.
Рафалович ответил мне, что, в сущности, ему решительно все равно, выдам ли я ему ссуду или не выдам, но что он мне советует вникнуть в это дело и выдать ссуду, потому что из выдачи этой ссуды он ничего не выиграет, а если я не выдам, то произойдет скандал.
Я спросил, какой же может произойти скандал? Тогда он мне объяснил, что та ссуда, которая была ему выдана при Вышнеградском, кажется, в размере 800 000, что она была выдана кредиторам рубль за рубль, причем было взято в обеспечение их, т. е. Рафаловичей, различное имущество, забрано было почти все их имущество, а банк непосредственно кредиторам выдал деньги, но этих 800 000 не хватило, большинство кредиторов было удовлетворено, а часть не удовлетворена, и вот эти то кредиторы требуют судебного разбирательства. Таким образом несомненно, когда это дело явится в суд, то вырисуется следующее: а именно, что государственный банк взял на себя регулирование дел Рафаловичей и поступил неправильно, потому что, если государство не хотело помочь ему, Рафаловичу, то тогда нужно было делать конкурс, назначить администрацию на общем основании, и тогда каждый кредитор получил бы соответствующее число копеек на рубль, по расчетам Рафаловича выходило, что каждый кредитор получил бы на рубль (который он им должен) по шестьдесят копеек. Тогда дело с точки зрения закона было бы совершенно правильно. Правительство не имело права поступить таким образом, чтобы удовлетворить одну часть кредиторов рубль за рубль, так как вследствие этого другая часть кредиторов не получила ни копейки.
На это я сказал Рафаловичу:
– Отчасти вы правы, но тем не менее, такое Высочайшее повеление последовало, и вы, вероятно, ввели в заблуждение Вышнеградского и государственный банк, указав сумму в 800 000 рублей. Нужно было сказать, что вам необходима большая сумма.
Но он говорит:
– Я не мог просить, чтобы сумма была больше, во всяком случае, государственный банк раньше, чем давать деньги должен был убедиться, что действительно сумма в 800 000 достаточна для покрытия всех долгов.
Я сказал:
– Вы стращаете скандалом, но ведь никакого большого скандала из-за этого не будет.
Он говорит:
– Я не этим стращаю, а тем, что тогда кредиторы непременно на суде начнут разъяснять: почему у меня не хватило денег. Играть злостного банкрота я не желаю, а поэтому я должен буду все разъяснить, из книг это будет выяснено, что у меня не хватило денег, потому что я передал Абазе 900 000 рублей и внес эти деньги в ссудный банк.
Я был этим крайне удивлен и спросил:
– Каким же образом вы могли дать Абазе 900 000? Что же вы хотите меня уверить, что Абаза мог взять от вас взятку или что-нибудь подобное?
– Нет, – говорит он, – Абаза не брал взяток, а вот как это случилось. Летом я получил телеграмму от Абазы, чтобы я приехал к нему в имение по Фастовской железной дороге в Шполу. Когда я туда приехал, то курс рубля начал значительно повышаться, повышение это продолжалось. Абаза мне говорит: я хочу, говорит, играть на понижение рубля (а в то время, как я уже говорил, рубль все повышался и повышался); поэтому, говорит, я вас прошу продавать на мой счет кредитные рубли (иначе говоря, покупать золото). Я вам – говорит – буду телеграфировать сколько покупать и как покупать, а вы мне об исполнении моих приказов – отвечайте.
Был установлен для этих телеграмм шифр, т. е. условные знаки, чтобы знать, как и что покупать, а также, чтобы можно было давать ответы: что я купил то-то.
Я помню, что шифр т. е. условные знаки, были установлены следующие: марки – означали, положим, – ячмень, фунты – пшеница, франки – кукуруза, так что, например, когда Абаза телеграфировал: купить столько-то пудов кукурузы, то это означало: продать столько-то рублей на франки, т. е. иначе говоря купить столько то франков.
Рафалович говорит:
– Когда я получал эти приказы, то я ясно видел, что Абаза играет на понижение рубля, а так как он был в то время председателем финансового комитета, то я не без основания имел право заключить о том, не мог же он играть не наверняка? Конечно, он играет наверняка, следовательно, ему известно, что кредитный рубль будет понижаться. И вот, я – продолжал Рафалович, как банкир, играл точно так же, как и он: Абаза продает рубли и покупает золото, и я покупаю за свой счет золото. Так мы вели это дело несколько месяцев.
В конце концов, так как рубль все еще не понижался, то Абаза уже проиграл очень крупную сумму, чуть ли не 800 000 рублей, и я с своей стороны проиграл точно такую же сумму. И вот, видя, – продолжал Рафалович, – такие громадные потери, я решил, что, вероятно, Абаза ошибается, и поехал опять к нему в Шполу. Приехав туда, я говорю, вот какие громадные потери. По-видимому, рубль все будет продолжать повышаться и повышаться. Вероятно, вы находитесь в ошибке?
