Я не преувеличу, если скажу, что это великое предприятие было совершено благодаря моей энергии, конечно, поддержанной сначала Императором Александром III, а потом Императором Николаем II.
Вообще же эта идея не встречала особенного сочувствия в высших государственных сферах. Мне удалось особенно быстро двинуть это дело, когда я сделался министром финансов, после того, как я пробыл министром путей сообщения в течение 7–8 месяцев, так как для того, чтобы построить такую дорогу, главное что было нужно – это деньги и, если бы я оставался министром путей сообщения, то всегда бы встречал известную задержку у министра финансов.
Сделавшись же министром финансов и имея с одной стороны повеление Государя и завет Его совершить это великое дело, довести его до конца – я, конечно, отдался этому делу всею душою и все средства, которые только я мог давать на это дело – я давал.
После смерти Императора Александра III мне помогло в этом деле следующее обстоятельство, а именно, что этим делом я очень заинтересовал Императора Николая II еще в то время, когда он, будучи Наследником, совершенно еще молодым человеком, никакими вообще государственными делами не занимался.
Чтобы двинуть дело (постройки) Сибирской дороги, когда я сделался министром финансов – я решил, что надо образовать особый комитет Сибирской жел. дор., комитет, который бы имел значительные полномочия для того, чтобы избегать всяких проволочек по различным сношениям с министрами и затем различных затруднений, как в комитете министров, так и в Государственном Совете; чтобы этот комитет был снабжен не только полномочиями по вопросам, касающимся управления постройки дороги, но и по решениям, касающимся постройки, законодательного свойства.
Вот эту мысль, об устройстве такого комитета, я провел в особой высшей комиссии, которая была по данному предмету основана.
Когда Император Александр III утвердил эту мысль, то я имел с ним следующий знаменательный разговор в Аничковском дворце.
Я пришел к Императору в обыденный день, т. е. в пятницу, когда обыкновенно я делал доклады Императору. Он благодарил меня за то, что я вопрос сооружения великого сибирского пути двигаю быстро, и затем спросил меня:
– Кого, вы думаете, следует назначить председателем этого комитета? Дурново Иван Николаевич (который был в то время министром внутренних дел) мне советует назначить на место председателя Александра Аггеевича Абазу (это тот самый Абаза, о котором я уже рассказывал). – Но, – продолжал Государь, – мне очень противно назначить председателем Абазу, хотя я и знаю, что вообще Абаза человек умный и энергичный. Может быть, вы мне укажете кого-либо, чтобы назначить на этот пост?
Я говорю Императору:
– Если Вам угодно выслушать мое мнение, то я бы на этот пост назначил Наследника-Цесаревича. – Государь Император был очень удивлен.
– Как? – спрашивает, – да вы, – говорит, – скажите, пожалуйста, вы знаете Наследника-Цесаревича?
Я говорю:
– Как же, Ваше Величество, я могу не знать Наследника-Цесаревича?
– Да, но вы с ним когда-нибудь о чем-нибудь серьезном разговаривали?
Я говорю:
– Нет, Ваше Величество, я никогда не имел счастья о чем-нибудь говорить с Наследником.
– Да, ведь он, – говорит, – совсем мальчик; у него совсем детские суждения: как же он может быть председателем комитета?
Я говорю Императору:
– Да, Ваше Величество, он молодой человек и, как все молодые люди, может быть, он серьезно еще о государственных делах и не думал. Но ведь, если Вы, Ваше Величество, не начнете его приучать к государственным делам, то он никогда к этому и не приучится.
(Так обыкновенно всегда делали, чтобы приучить наследников к государственным делам: 1) они присутствовали при докладах министров Государю, а затем 2) занимали выдающиеся государственные посты и таким образом приучались к делам.)
– Для Наследника-Цесаревича, – сказал я, – это будет первая начальная школа для ведения государственных дел.
Так как, – говорю, – Ваше Величество говорите, что Наследник совсем не опытен, то назначьте вице-председателем сибирского комитета председателя комитета министров Бунге (который был преподавателем у Наследника-Цесаревича), и так как Бунге был преподавателем Наследника-Цесаревича, то между ними установились такие отношения, что Наследник не будет обижаться, если Бунге ранее будет ему докладывать дела и до известной степени его направлять – как вести дело.
На это мне Император сказал:
– Ваша мысль, – говорит, – так мне нова, что я ранее об этом совсем не думал, а поэтому сейчас я решить не могу. Я, – говорит, – об этом сначала подумаю.
На следующий доклад, когда я явился к Императору, он мне сказал:
– Я, – говорит, – вас послушался. Я, – говорит, – решил так: Наследника я назначил председателем комитета, а Бунге Николая Христиановича – вице-председателем.
