«Собирался продолжать настоящие наброски в С. Петербурге, но это оказалось неудобным, все по той же причине невозможности быть уверенным, что тем или другим способом заметки эти не попадут в руки либерального столыпинского правительства. При теперешнем quasi конституционном режиме нет ничего невозможного».
Зимой 1910–1911 года графу Витте также не удается продолжать свои заметки в Петербурге. Следующая дата на его рукописи, это – июнь 1911 года, Зальц-Шлирф бл. Франкфурта на Майне.
Смерть Столыпина возбуждает в графе Витте надежду на возможность продолжать писание своих мемуаров в Петербурге. Уезжая из Биаррица, он пишет:
«Сегодня 18 ноября 1911 года и послезавтра 20 ноября я покидаю Биарриц, еду в Петербург; удастся ли там продолжать эти заметки или нет, увидим?..»
Надежды эти оказались неосновательны, и в следующую свою поездку за границу летом 1912 года граф Витте приступает к продолжению своих воспоминаний со следующими словами:
«Долгое время я не писал своих заметок, так как в Петербурге по различным условиям писать нельзя и главнейшее потому, что даже в моем положении нельзя быть уверенным, что в один прекрасный день под тем или другим предлогом не придут и не заберут все. Тогда наживешь большие неприятности и совершенно бесцельно, так как в таком случае, конечно, никто и никогда не прочтет то, что я писал. Я не имею теперь под руками то, что я ранее писал. Кажется, я кончил на изменениях в личном составе высших лиц во время моего премьерства. Теперь буду писать о главнейших событиях во время моего министерства по существу».
Заканчивая свои воспоминания, граф Витте в том же году писал:
«Я оканчиваю мои заметки и если дальше буду писать, то в порядке страниц начиная с 364-ой (продолжение настоящей), касаясь более современных обстоятельств, которых я не касался в моих стенографических диктовках потому, что считал это невозможным.
Упоминаемые здесь «стенографические диктовки» представляют собой особую часть мемуаров графа Витте.
Начал он над ними работать зимой 1910–1911 года, когда лишенный возможности продолжать в Петербурге свои заграничные заметки, он занялся составлением политически более безобидных мемуаров, в несколько иных хронологических рамках. В них он начинает с подробного описания своего детства и юношества и своих первых шагов на государственной службе.
Но мало-помалу он увлекается этой работой, которую продолжает и зимой 1911–12 года. И таким образом, его стенографические рассказы обращаются в параллельную работу, обнимающую хронологически эпоху от детства графа Витте до конца 1911 года. В этих своих воспоминаниях граф Витте делает только один значительный пропуск: с 15 сентября 1905 года по конец апреля 1906 года, мотивируя его следующими словами:
«Ход дальнейших событий до 17 октября и затем мое министерство до конца апреля – составляет предмет моих личных, в смысле стилистическом, совсем необработанных записей, но записей, довольно последовательно излагающих события не только за это время, но и за время предшествующее. Записи эти хранятся в должном месте.
Так как я не полагал, что впоследствии буду делать настоящие рассказы, стенографически записываемые, то в тех моих рукописях потомство найдет и изложение некоторых из тех событий, которые я в настоящее время рассказываю для стенографической записи.
Вероятно, в моих рукописных записях рассказы эти были и более точны и, несомненно, более откровенны, а поэтому туда могли войти и такие события, которые в стенографические записи не вошли.
Таким образом, я прерываю свои рассказы за время с конца сентября 1905 года до конца апреля 1906 года».
