Поэтому Его стесняли Все те министры, которые были министрами Его Отца, так как у них являлся иногда менторский тон, естественно связанный с их опытностью, так сказать дипломированною Его Отцом. Он, например, как мне часто говорили, часто шокировался не содержанием того, что мне в критические минуты государственного бытия приходилось говорить, а тоном моих слов и манерою моей речи. И на это мне всегда приходилось отвечать, что неужели моя манера была резка и неприлична, однако я всегда говорил по форме так же Его Отцу, и Отец Его за эту манеру, за тон никогда не претендовал, а напротив, Он всегда ценил мою искренность. Итак, молодой Император есть, конечно, прежде всего военный, и военные характеры также ведь бывают различные. Я помню, Его Отец, одобривший мои действия в 1894 году, приведшие к таможенной войне с Германией и вынудившие ее сделать уступки и заключить с нами терпимый торговый договор в то время, когда весь двор и большинство моих коллег по министерству боялись, чтобы таможенная война не перешла в настоящую, тем не менее, мне как-то говорил: «Тот, кто сам был на войне (Император Александр III, будучи наследником, командовал, и успешно, отдельным отрядом во время восточной войны конца 70-х годов) и видел ее ужасы, не может любить войну».
Он поэтому и процарствовал без войны, хотя своим характером, определенностью и царскою честностью поднял внешний престиж России так высоко, как он никогда ранее не стоял, и Он был бы поражен, видя, как уронили этот престиж после Его смерти. А вот военная черта Его Сына Императора Николая II. Государь вступил на престол, командуя до того времени в чине полковника батальоном Преображенского полка и, как известно, никогда на войне не был и ни в какой экспедиции не участвовал. За некоторое время до ухода Ванновского с поста военного министра он болел, а потому одно лето совсем не присутствовал в Красносельском лагере… Военный министр ген. Ванновский вернулся осенью, и вскоре я его видел после одного всеподданнейшего доклада, и он с некоторою почтительною усмешкою мне сказал: «Вот я сегодня был у Государя. Его Величество мне сказал, что Он сожалеет, что я по болезни не был в Красносельском лагере и не присутствовал при обыкновенном параде, заключающем лагерные сборы. Он прибавил, что большинство частей, и в особенности Преображенский полк, представились Ему в отличном виде, сказав: ведь вы знаете, Петр Семенович, что кого угодно, а Меня уже в этом деле не проведешь».
Генерал Куропаткин, сделавшись военным министром, конечно, прежде всего бросился на проекты, которые разрабатывались в этом министерстве, но оставались по тем или другим причинам временно или навсегда без движения. Как в области командования армиями, так еще в большей степени в области организационной у него не было никакого творческого таланта, он всегда брал чью-либо мысль, чей-либо проблеск воли и на них выделывал всякие, часто прескучные, узоры. Если у него не было творчества, то взамен сего он обладал большим трудолюбием. В числе массы проектов, которые в различные времена составлялись в министерстве, был проект, имевший целью большее сближение русских войск Имперских с войсками Великого Княжества Финляндского.
Нужно заметить, что наш Государь Николай II имеет женский характер. Кем-то было сделано замечание, что только по игре природы незадолго до рождения Он был снабжен атрибутами, отличающими мужчину от женщины.
Всякий Его докладчик, в особенности Им назначенный (а не наследственный от Отца), в первое время после назначения пользуется особою Его благосклонностью, часто переходящею границы умеренности, но затем более или менее скоро благосклонность эта сменяется индифферентностью, а иногда и нередко чувством какой-то злобы, связанной с злопамятством, за то, что когда-то Он его любил и, значит, недостойно, если чувство это прошло. В первое время Куропаткин совсем овладел сердцем Государя и Государыни. Георгиевский кавалер (даже 2-й степени) с репутацией, совершенно верной, человека отменно храброго и мужественного (храброго лично) и офицер Генерального штаба с отлично повешенным языком.
А ведь большинство наших офицеров Генерального штаба все знают, кроме того, что им более всего нужно было бы знать: искусство воевать; они обо всем судят.
Европейски культурный человек скоро бы заметил, что Куропаткин – субъект, с европейской точки зрения, довольно невежественный, но Государь этого заметить не мог. Он мог разве заметить, что Куропаткин салонно мало культурен, например, ест рыбу ножом, не говорит на иностранных языках и т. п., но зато он с «истинно» русскими чувствами вояка. Чтобы проявить наглядно эти чувства, он сейчас же и поднял финляндский вопрос: надо же их сделать русскими, по крайней мере войска.
