Как только я приехал в Петербург и занял место директора департамента железнодорожных дел, то по принятому порядку – я должен был явиться к Государю.
Тогда я был действительным статским советником, но никаких орденов не имел, так как, собственно, фактически я никогда не служил на казенной службе. Сначала я числился чиновником особых поручений при Одесском генерал-губернаторе, но это было место нештатное без всякой работы и без всякого содержания. Когда у меня крайне обострились отношения с министерством путей сообщения, – я был вынужден выйти в отставку. Я был начальником эксплуатации Юго-Западных ж. д. и управляющим Юго-Западными дорогами, находясь уже в отставке.
И вот я помню, когда я первый раз представлялся Государю, по случаю назначения меня директором департамента, то, конечно, я представился ему в общий прием, потому что лиц, которые занимали такое маленькое положение, как я, Государь не принимая отдельно, а принимал их в общий прием.
Государь жил в Гатчине; был назначен определенный час, когда отходил в Гатчину поезд. Туда я ехал с другими представляющимися, которых было человек 10; в числе представляющихся был один полковник. По приезде в Гатчину, по принятому в то время порядку, всех приезжающих повезли в Гатчинский дворец; там нам отвели несколько комнат, в которых мы и привели себя в порядок. Затем нас всех повели через весь дворец, с правого крыла на левое, где жил Государь, в приемную комнату. Причем, так как Император Александр III ужасно любил жить скромно, то он не жил в верхнем этаже (который был лучшим), а занимал средний этаж, который в сущности, не целый этаж, а пол-этажа. Так что дворец так устроен: нижний этаж – сравнительно очень хороший, средний – совсем низкий, с маленькими комнатами и верхний этаж – собственно говоря, роскошный; в нем находятся: приемная зала, бальная и концертная.
Так вот Император Александр III занимал этот средний этаж, с низкими небольшими комнатами, которые напоминают собою антресоли. Там была большая зала, в которой Государь принимал. Нас всех заперли в зале; вышел Император один, по обыкновению очень скромно одетый, конечно в военной форме, но форма эта была уже более или менее поношенная. Он своею тяжелою поступью, потому что он был человек очень полный и большого роста, но тем не менее величественною поступью последовательно подходил к каждому по порядку. Сначала он прошел мимо всех военных и, когда дошел до того полковника, о котором я упоминал, то сказав с этим полковником несколько слов, проговорил: «Подождите, не уходите, я с Вами хочу еще поговорить». Затем Император подошел к каждому из нас и каждому сказал несколько слов. Мне он сказал, что очень рад меня видеть и рад, что я согласился исполнить его желание и принял место директора департамента железнодорожных дел. Затем он подошел к этому полковнику и снова начал с ним говорить, но сравнительно очень тихо.
Потом дежурный флигель-адъютант подошел к нам и сказал, что мы все можем уйти. Мы пошли обратно, для чего мы должны были совершить довольно большое путешествие, идя с левого крыла на правое, где нам по обыкновению были приготовлены столы для завтрака.
Во время завтрака этот полковник должен был сидеть около меня (что я видел по билетику), но его что-то все не было. Наконец, в середине завтрака приходит этот полковник и садится около меня. Мне неловко тогда было его спросить: почему Вас Государь задержал? Так я его и не спросил. После, когда мы поехали обратно, причем обыкновенно делается так, что те экипажи, которые привозят во дворец, поджидают и увозят на вокзал, в каждый экипаж садятся двое, сев с полковником я решился его спросить:
– Простите, если это нескромно, но можно Вас спросить: почему Вас Император задержал, что Он Вам говорил?
Полковник улыбается и говорит:
– Видите ли, Государь меня знал, когда я был очень полный, а теперь я худой, так Он меня все время расспрашивал: каким образом я сделал, что так похудел? Я ему рассказал, какую я вел жизнь, что я ел. Расспросив меня тщательно, он сказал что очень мне благодарен, что это Он тоже попробует, потому что ему неудобно быть таким толстым.
А я, с непривычки, подумал, что Он расспрашивает о каком-нибудь государственном секрете.
Когда я был директором департамента, то происходили частые железнодорожные съезды, привлекались различные общественные деятели.
Тогда я познакомился например с Струковым, который теперь состоит членом Государственного Совета от дворянства. Затем я познакомился с Бехтеевым, который в то время был помещиком Орловской губ., он тогда ужасно ратовал против земских начальников и даже за это заслужил неблаговоление Императора Александра III. Теперь же он член Государственного Совета и попал он в члены Государственного Совета именно как крайний правый, реакционер.
