Рассказ о том, как в обычной советской семьи складывалась судьба мальчика в Казани, столице Советской Татарии в середине прошлого столетия. Занимательный экскурс в жизни его любимых бабушек и других родственников, и их влияние на формирования юноши как человека. Картинки из учебы в советской школы, и как она воспитывала и взращивала новое поколение. Читатель перенесется в давно ушедший мир с уникальной палитрой быта обычных советских тружеников в пятидесятые-шестидесятые годы, с их безудержной силой выживания и умением радоваться добытым нелегким трудом милым добрым радостям. История семейных отношений с их неизменными перипетиями и рассказы о необузданном желании "строителей коммунизма" обустроиться, несмотря на невероятные трудности того времени. Эпизоды выживания в советском обществе с уникальными закрутками судьбоносных событий: от сомнительных поступков до грандиозных свершений. Занимательно, интересно, увлекательно.
Моя жена очень долго говорила, что было бы интересно записать воспоминания о моем детстве, моих родителях и их родителях, о стране, в которой мы жили, и о прошедшем времени. Да, и сын Максим с невесткой Ириной неоднократно уговаривали меня взяться за перо. Но, пожалуй, первым, кто заговорил об этом, был мой старый друг и коллега, доктор Иан Вуллен, с которым я провел четыре года в командировках по России и бывшим советским республикам Средней Азии и Закавказья.
Первый вариант книги «Воспоминания. Детство» был написан на одном дыхании длиной месяца в два после долгих колебаний и раздумий, в ответ на такие настоятельные просьбы и напоминания. Мною двигало желание поскорее «отписаться, чтобы больше не докучали». Справедливо будет сказать, что это было не самым благодатным стимулом к созданию добротного текста, а поэтому в итоге должен был признать массу его недочетов и слабостей во многих планах, что было справедливо, но тактично замечено моими главнымы читателями – семьей моего сына. Для них, признаться, и писалась книга в первую очередь.
Да, и сам я, совершив под чутким профессиональным руководством нашего редактора длительный и трудоемкий путь работы над продолжением моей истории, вылившейся в книгу «Студенческие годы», увидел все изъяны изначального материала.
В целом хочется надеяться, что всем, кто желает узнать больше о том, как мы жили и выживали в нашей Советской стране в те давно ушедшие времена, читать книгу будет увлекательно.
Июнь, 2024 год.
Бабушку с маминой стороны звали Марьям Загретдиновна Таймасова, и она для нас была Эбэбэ. Ее муж, мамин папа, Ибрагим, умер в начале тридцатых годов прошлого века, и знали мы его только по фотографии, которая висела у Эбэби в квартире на почетном месте. Это было черно-белое фото весьма ухоженного мужчины лет тридцати очень приятной наружности в тюбетейке с маленькой бородкой.
И с отцовской стороны мы не знали нашего деда Абдуллу, который подвергся репрессиям в годы жестокостей установления власти большевиками как священнослужитель и был казнен, потому что оказался «врагом народа».
Так что, наших дедов мы с братом не знали и их нам всегда не хватало, так как положительного воздействия дедушек на внуков нельзя переоценить. Неоспоримым свидетельством этого может быть мой сын Максим, на становление которого, вне всякого сомнения, оказал неоценимое влияние его дед Яков Борисович Шнейдер, отец его матери.
Марьям Загретдиновна Таймасова была родом из Елабуги. Наша мама Рашида, или Аи или Аиша, как её называл мой сын Максим, родилась 7 ноября 1923 года. В семье было ещё двое детей: старшая дочь Муршида (года на три старше Рашиды) и младший брат Рифкат (по-моему, 1925 года рождения).
Семья была зажиточной, так как мой дедушка, мамин папа Ибрагим держал магазин, и почему-то у меня всегда вставал образ магазина одежды, когда я думал об этом. В семье держали лошадей, а значит, у них имелась и коляска. Для тех времён это было всё равно, что расжитаься машиной в советское время. Однако надо помнить, что в СССР для приобретения четырех колес или, как водилось говорить, " тачки" требовалось быть либо очень изворотливым и уметь зарабатывать деньги, либо иметь большую зарплату, которой в советской стране могли похвастаться очень немногие. А во времена нашего дедушки, как и в современной России, это означало деловой успех. И меня всегда не покидало такое чувство, что мамина семья не бедствовала. Эбэбэ, как водилось по мусульманским традициям, вела хозяйство, воспитывала детей. С ними жила ее старшая сестра – Хадича.
Она была инвалидом и не могла передвигаться без помощи табуретки. Не знаю почему: было ли это от рождения или в результате несчастного случая. Позже, в 50-е и 60-е годы, Хадича жила в семье Разии, второй сестры бабушки.
Семья нашей бабушки жила в Елабуге в двухэтажном доме, и мой старший брат Раис собирался, по его словам, «разобраться» с этим: этот дом отыскать и «потребовать» от властей возврата его назад в семью как родовое гнездо. Раис всегда был мастером на проекты, подчас очень фантастические, и в нём бурлила деловая жилка, которая, неверное, передалась ему каким-то мистическим образом от дедушки Ибрагима. Надо отдать должное и дочерям Раиса – Наиле и Алсу: им тоже передалось тонкое чутье к делу от их прадедушки.
