Эти связные нам сообщали, у кого из крестьян хранится оружие и кто из них сотрудничал с немцами во время расправы над евреями.
В течение нескольких ночей мы раздобыли две русские винтовки, три охотничьих ружья, противотанковое ружье, револьвер и обрез, а также небольшое количество взрывчатки и патронов.
Наши первые партизанские действия были ошеломляющими для немцев и населения. В этих местах до возникновения нашего отряда не было активных партизанских действий. Бывало, отдельные люди — партизаны-одиночки пробирались на восток, чтобы приблизиться к линии фронта и в случае отступления немцев оказаться на советской территории.
Партизаны-одиночки добывали себе оружие голыми руками. В большинстве своем это были военнопленные, бежавшие из немецких лагерей в Польше, по ту сторону Буга. Они нападали на одиночных немцев или полицаев, охранявших дороги. Немало этих партизан было расстреляно немецкой жандармерией или утонуло в Буге при переправе.
Из бежавших советских военнопленных сформировались значительные партизанские группы в Беловежских, Слонимских и Несветских лесах еще в весенние месяцы 1942 года. Первые партизанские отряды в Белоруссии были созданы евреями, бежавшими из гетто белорусских местечек и городов, где тотальное истребление евреев началось раньше, чем на Волыни и Полесье.
О боях между немцами и партизанами в Беловежских лесах писала немецкая пресса в мае 1942 года, когда я еще находился в гетто. Она очень подробно освещала сражения с партизанами, подчеркивая, что «в Беловежских лесах сконцентрировались отряды партизанских бандитов под руководством еврейских комиссаров». Было удивительно, что «непобедимые немцы» откровенно писали о существовании отрядов партизан.
В гетто на Волыни и Полесье мы узнали об активизации партизан на железнодорожных линиях Брест — Барановичи, Барановичи — Вильно, Коростень — Киев, Рокитно[18] — Олевск, но мы были тогда наглухо заперты в гетто, к тому же угроза расстрела всего еврейского населения за присоединение хотя бы одного еврея к партизанам тормозила инициативу одиночек. Кроме того, до возникновения нашей партизанской группы в здешних лесах не было других партизанских отрядов. Только время от времени совершались редкие диверсионные акты против немцев и полицаев. Советские власти перед своей эвакуацией оставили в каждой области и в каждом районе коммунистов, которые вели подпольную работу; многие из них жили в лесных землянках. Советское командование сбрасывало в леса парашютистов, которые устанавливали связь с бывшими советскими активистами в деревнях. Но было много случаев, когда крестьяне, активисты при советской власти, сотрудничали с немцами и выдавали парашютистов и коммунистов-подпольщиков немецким властям. Приведу один пример.
В январе 1942 года в полицейский участок деревни Озерск на Волыни вошел советский парашютист, одетый в кожаную куртку. Он явился из леса, расположенного вблизи села. Был сильный утренний мороз и снежная буря. В полицейском участке в это время находилось человек десять полицаев, три немца и несколько крестьян. Как только парашютист вошел, его окружили немцы и полицаи, требуя от него удостоверение. Он стал расстегивать кожаную куртку, чтобы достать документы, но быстро выхватил револьвер и стал стрелять. Были убиты все немцы и двое полицаев. Остальные в страхе и панике бежали. Парашютист по фамилии Кравченко, уроженец Харьковской области, ушел обратно в лес. Он скрывался в землянке в Озерском лесу. Кравченко был связан с советским активистом — крестьянином из села Озерска по имени Данило, снабжавшим его едой. Этот Данило привел немцев к землянке, и Кравченко был схвачен во время сна. Предатель Данило получил за это от немцев хорошую плату. Впоследствии Данило был расстрелян нашим партизаном Колей Панченковым, уроженцем Орла.
В местах, где мы начали систематическую диверсионную деятельность, до нас диверсионные акты совершались редко, не было регулярной партизанской работы. Мы стали каждую ночь совершать налеты на тех крестьян, которые сотрудничали с немцами и помогали им истреблять евреев. Их имущество мы конфисковывали, а дома и сараи, набитые награбленным добром, поджигали. Многие из них попали в наши руки, и виновных постигла заслуженная кара.
Это была первая фаза деятельности нашей партизанской группы. Затем мы стали совершать по ночам налеты на сельские кооперативы и молочные фермы. Мы совершали свои налеты на села, отстоявшие друг от друга на несколько километров. Этим мы дезориентировали немцев, и они не знали, в каком лесу мы находимся.
Одной из значительных наших диверсий в тот начальный период был поджог смолярни у села Озерск. Там были большие запасы смолы, терпентина[19], а также бочки с бензином. Забушевало громадное пламя, огонь разлился по всему небу и был виден в селах и деревнях, расположенных на большом расстоянии от смолярни.
