Весна быстро вступала в свои права. Мне следовало сосредоточиться на занятиях, приближались экзамены. Я очень беспокоилась, сдам ли их, потому что знала — провал добавит огорчений родителям. В это время они больше всего беспокоились за Кота, который исчез, не сказав никому ни о цели отъезда, ни о месте, куда направлялся, ни о длительности отсутствия. Я помню, что 5 мая, в день моих именин, был устроен для меня небольшой вечер. Мне разрешили пригласить нескольких друзей, и мама заказала мне именинный пирог, за которым пришлось идти очень далеко. Его надо было заказывать заранее. Основным ингредиентом пирога была морковь, меньшую часть составляли картофельная мука, небольшое количество настоящей муки и сахарин вместо сахара. Бабушка заказала повару испечь печенья из картофельных очисток, муки и моркови. Мы пили чай в столовой и потом играли в petites jeux в гостиной. Михаил отозвал меня в сторону, и я поняла, что он собирается сделать мне предложение. Но как я могла думать о ком-либо другом, когда все мои мысли были с человеком, которого я так сильно любила? И я не позволила ему говорить.
Вернулся Кот целым и невредимым, но какой бы ни была его миссия, она не увенчалась успехом. Казалось, мы были бессильны против жесткого наступления злых сил.
Я сдала экзамены. Наконец-то я была свободна от школьных занятий и могла считать себя взрослой. С приходом теплой погоды мы начали строить планы на лето. Папа и родители Сандры решили, что мы объединимся и найдем место для летнего пребывания. На правом берегу Невы, в трех четвертях часа плавания на пароходе стоял очаровательный загородный дом, пустой и принадлежавший нашему другу. Этот дом-дворец оказался в нашем распоряжении, так как хозяева предпочитали жить в маленьком доме рядом. Итак, мы решили переехать туда на летние каникулы. Мы поселились там, в начале июня, вместе питались, деля все расходы. Много играли в городки, ходили в длинные прогулки иногда для того, чтобы добыть молока в соседних деревнях. С продовольствием было все также трудно, несмотря на то что мы жили за городом. Единственное, чего было много, — картошки, и наши обеды и ужины состояли в основном из нее. Картофельный суп на первое, котлеты из картошки или пюре на второе и пудинг, сделанный из картошки же, но подслащенный.
Мне уже исполнилось восемнадцать, когда пришло ужасное известие о том, что в ночь с 16 на 17 июля зверски убит Государь в подвале дома в Екатеринбурге, где содержалась вся Царская Семья. Поднять руку на Помазанника Божьего было таким немыслимым преступлением, что убийцы сами открыто не решались объявить о своем злодеянии. Они боялись возмущения населения, так что по прошествии дня или двух после этого заявления, было сделано другое, в котором говорилось, что это были только слухи и что ничего не случилось с «бывшим Императором Николаем Романовым».
Дни шли, ходили разные слухи, и мы не знали, чему верить. Снова и снова доходили известия, что Царская Семья цела, а потом наши надежды гасли. Мой отец вел дневник и, вероятно, писал обо всем, что мы переживали, потому что, когда его арестовали, дневник был обнаружен и он был обвинен на основании того, что писал. На допросе его спросили:
— Итак, вы были очень привязаны к последнему Царю?
И отец твердо ответил:
— Естественно, как могло быть иначе?
Но это всё произошло позже, а пока мы были вместе. Отец решил, что пора бежать. Но куда? Мы были в ловушке. Отец часто ездил в Петроград, чтобы повидаться с друзьями и обсудить события. В конце концов было решено ехать на Украину. Там было достаточно продуктов, и многие пытались пробраться туда. У наших друзей Крупенских было большое имение в Бессарабии, откуда они всё еще могли получать кое-какие продукты. Мы слышали, что большая труппа актеров отправлялась на Украину. Было решено, что мы присоединимся к ним. Позвали доктора и сделали прививки против холеры, как было положено.
Вечером, за день до нашего отъезда, раздался стук в дверь, и вошла группа вооруженных людей. Начался грандиозный обыск. Я была в спальне родителей и наблюдала за человеком, стоявшим около ночного столика рядом с кроватью матери. Ко мне была повернута его спина, и я не могла видеть, что он делает, но потом поняла — золотые часы матери исчезли. Они были очень красивыми, она всегда их носила с тяжелым золотым браслетом, я думаю, работы фирмы Фаберже. Они мне очень нравились. Лина, наша горничная, была так испугана происходящим, что взяла папин дневник и спрятала его под матрасом, но они его моментально обнаружили. Они искали и искали и кончили только утром.
Потом они ушли со словами: «Завтра мы вернемся за тремя молодыми графинями, чтобы заставить их работать на нас».
