П. П. ПЕРЦОВ
ВОСПОМИНАНИЯ О В. В. РОЗАНОВЕ
Не составлен еще мартиролог лиц русской культуры, "умерших от революции". Подчеркну - умерших. Не погибших в революцию, не погибших от революции, но именно - нравственно не переживших революцию. Эти лица были связаны с Россией такою же связью, как дети связаны с родителями. Пример такой трагедии мы знаем в судьбе Константина Сергеевича Аксакова, умершего после смерти "отесеньки", Сергея Тимофеевича, через год. Эту сыновнюю драму не могли никак и ничем предотвратить родные и близкие. Но такие случаи редки. Часто родители как раз не могут пережить раннюю и преждевременную смерть детей. Сколько родительских трагедий от Афганистана и Чечни! После гибели сыновей ("мальчишек") умирают молодые отцы - в сорок, сорок пять лет. Не могли пережить смерти детей.
Нравственное начало глубоко сидит в сердце, связано с духовным самочувствием человека. Здесь проходит невидимая граница между физикой и метафизикой человеческого существования. И вот - "сердце не выдерживает".
Современники не особенно баловали Розанова в его литературной судьбе, и если он "сделался Розановым", то не благодаря им, а скорее вопреки. Полное фиаско на философском поприще (судьба книги "О понимании"), глухое почти десятилетнее сотрудничество в консервативной прессе и нелепая полемика с Вл. Соловьевым. Нечаянно помогли Розанову "декаденты". Розанов стал "всероссийской персоной", но с сомнительной репутацией. "Нововременец". Потом - выступления против революции (с 1907 года), антиеврейские выступления в связи с "делом Бейлиса" (1911 - 1913 годы), "кислота в лицо" (общественная дискредитация) в Религиозно-философском обществе (на заседании 26 января 1914 года), кроме того, книги "Уединенное" и "Опавшие листья", вызвавшие монотонное осуждение почти по всему пространству тогдашней культуры - от декадентки Зинаиды Гиппиус до протоиерея Дроздова. Полное отчуждение интеллигенции после экзекуции 1914 года. Когда-то хлебосольные чаепития на "воскресеньях" сменились пустотой в доме с "болящей Варварой", женой, и подросшими критически настроенными детьми. Революция настигла стареющего Розанова в унынии. И бегство из голодного Петрограда было чем-то похоже на бегство Толстого из Ясной Поляны.
События 1917 года для многих людей из интеллигенции стали настолько неожиданными, что атеисты становились религиозными, демократы монархистами, космополиты - патриотами. Это были не простые переходы от одних рубежей к другим. Изгнание, потеря родины (только сейчас ее увидели!), потеря культурной почвы - все это "естественно" произвело кризис и вызвало новые чувства и новые взгляды. И уже в первые месяцы лихолетья Розанов получил совершенно новый для себя отклик в душах читателей. Его "Опавшие листья" ищут на книжном рынке, где они идут по повышенной цене. Читатель увидел, что мрачные пророчества Розанова после 1907 года и вплоть до революции стали сбываться, что Розанов предугадал многие события, непосредственным свидетелем которых он стал.
Кончина Розанова 23 января (5 февраля нового стиля) 1919 года никого не оставила равнодушным. В печати, в переписке или же в дневниковых записях проходила новость - смерть "ересиарха". Думается, что многие почувствовали пустоту, которая образовалась после ухода из жизни и литературы этого необъятного мира слов, мыслей, чувств. Правда, время было неподходящим для того, чтобы сполна оценить случившееся. Россия была растоптана, и в сердцах и умах ее насельников не оставалось места ни для чего другого, кроме катастрофы. Но вскорости после смерти Розанова в печати стали появляться "последние мысли Розанова", "воспоминания о Розанове"... В Петрограде был образован Розановский кружок (по сообщению "Вестника литературы", 1921, No 9, подписались Андрей Белый, А. Волынский, Н. Лернер, Э. Голлербах, В. Ховин), целью которого была работа над творческим наследием писателя, собирание материалов для его биографии и прежде всего собирание писем. Но это "явление Розанова после смерти" было перекрыто "железным занавесом": на страницах "Петроградской правды" 21 сентября 1922 года с резкой критикой "канонизации" Розанова в печати выступил партийный вождь Лев Троцкий. Это был тот кляп, который запер голос Розанова на два-три поколения в России.
Сейчас широко известны прощальные письма Розанова к друзьям, писателям. За немощью Розанова их писала под диктовку восемнадцатилетняя дочь Надя. Извещения о смерти отца дочери Надежда и Татьяна посылали многим писателям и друзьям Розанова. Такое извещение, в частности, получил 6 февраля 1919 года и автор публикуемых воспоминаний П. П. Перцов (см.: "Литературная учеба", 1990, No 1, стр. 88).