Владелец издательства Л. В. Вольфсон обладал большим деловым размахом. В издательских кругах его прозвали «маленький Гиз», имея в виду не французского герцога, а Государственное издательство, с которым он пытался соперничать по масштабу выпуска книг. Естественно, его привлекала в первую очередь коммерческая сторона, и он всячески сопротивлялся опубликованию тех произведений, которые могли по тем или иным причинам понизить спрос. Не имея права перестраивать подобранные Грином сборники, издатель стал выпускать тома в разбивку, проявляя намерение отказаться от издания книг, казавшихся ему невыгодными. Грин через суд добился выполнения договорных условий, однако
PAGE 302
издательство было вскоре ликвидировано, и Собрание сочинений так и осталось незавершенным.
Последний раз я встретил Александра Степановича в 1929 году. Он приехал в Ленинград вместе с Ниной Николаевной и пригласил меня навестить его в гостинице Дома ученых. Я провел с ним весь вечер в оживленной беседе. Он подарил мне только что вышедший восьмой том Собрания сочинений.
На этой теплой, дружеской встрече закончилось мое общение с Александром Степановичем Грином. После этого увидеть его мне уже не довелось…
В Московском Доме журналиста, в ту пору беспорядочно шумном, не очень устроенном, журнал «Огонек» отмечал какую-то дату; вечер с выступлениями завершился банкетом, тоже достаточно беспорядочным: вероятнее всего, отмечалось пятилетие существования «Огонька». Тогда это были тощие тетрадочки в мутной зеленой обложке с какой-нибудь очередной фотографией на ней.
В вестибюле, в поздний час вечера, когда наверху, где шел банкет, стало уже вовсе шумно, я увидел одиноко сидящего Грина. Для меня Грин был существом романтическим: в его рассказах колыхались тропические моря, скрипели ванты, дул мягкий пассат или надвигался шторм, - Грин был весь из ветра и движения. Но сейчас, бледный, уставший и одинокий, мало кем из московских литераторов знаемый в лицо, он сидел один на скамеечке.
- Александр Степанович, может быть, вам нехорошо? - спросил я, подойдя к нему.
Он поднял на меня несколько тяжелые глаза.
- Почему мне может быть нехорошо? - спросил он в свою очередь. - Мне всегда хорошо.
Я ощутил, однако, в его словах некоторую горечь.
- У Грина есть свой мир, - сказал он мне наставительно, когда я подсел к нему. - Если Грину что-нибудь не нравится, он уходит в свой мир. Там хорошо, могу вас уверить.
- Я знаю, что там хорошо, - сказал я. - Я читал ваши книги.
- А что вы читали? - осведомился он, видимо уверенный, что я прихвастнул ради красного словца или просто хотел сказать ему приятное.
Я назвал несколько его книг.
- Вы их действительно читали? - спросил он подозрительно.
Тогда я рассказал ему все, что думал о его книгах, добавив, что в моем представлении их автор не меньше Джозефа Конрада поплавал по морям.
- По морям я, конечно, плавал, - сказал Грин. - Но мои моря огромные, это совсем не те моря, которые вы знаете по географическим картам. Кроме того, у меня есть и свой остров. Вы не верите?
- Нет, отчего же, - ответил я примерно тем же тоном, каким он спросил у меня, почему ему может быть нехорошо.
- Ладно, - засмеялся Грин. - Вы человек сухопутный, вам этого не понять. - Ему показалось все же, что он несколько обидел меня. - Остров Триголотид, подход к нему опасен из-за коралловых рифов.
Потом он поднялся, сделал приветственный знак рукой и стал медленно подниматься по широкой мраморной лестнице наверх, где с затухающим гулом довершался банкет. Я записал в записную книжечку: «Грин. Остров Триголотид». Недавно я эту книжечку нашел и только поэтому вспомнил название принадлежавшего Грину острова.
Год спустя, 1редактируя книгу автобиографий советских писателей 1, я обратился и к Грину с просьбой прислать свою автобиографию.
«Для Вас - что хотите», - ответил он мне очень быстро.
«Я родился в Вятке в 1880 году, образование получил домашнее 2; мой отец, Степан Евсеевич Гриневский, служил в земстве и в Вятку попал из Сибири, куда был в 83 году сослан за восстание в Польше. Мать моя - русская, уроженка г. Вятк3и, Анна Степановна, скончалась когда мне было 11 лет 3.
16 лет я уехал из Вятки в Одессу, где служил матросом в Р.О. П. и Торг. и в Добров. Флоте. Я проплавал так три года 4, затем вернулся домой и через год снова пустился путешествовать. После различных приключений
11 Зак. № 272 PAGE 305
я попал в 1906 году в Петербург, где напечатал первый свой рассказ в «Биржевых ведомостях» под назв. «В Италию» 5.
Всего мной написано и напечатано (считая еще не вошедшие в книги) около 350 вещей.
Желаю и Вам того же. Приеду в Москву 10 ноября.
Лучшей карточки нет.
Есть еще одна, но очень страшная, то есть голова вышла с растрепанными волосами, Оцуп снимал для Кр. Нивы, а я не пригладил.
Скоро Вас увижу. Будьте здоровы. Ваш А. С. Грин».
Автобиография была краткой и деловой, без островов и морей. При встрече я сказал об этом Грину. Оп пристально, как бы раздумывая, стоит ли говорить мне это, поглядел на меня.
