Воспоминания склеротика полностью

     Если верно то, что склеротики, которые не помнят, что произошло час назад, с точностью могут воспроизвести события и факты многолетней давности, то у моих воспоминаний очень хорошие перспективы.

     Я, при всём уважении к замечательному артисту Валерию Золотухину, никогда не писал дневники. А, прочитав от корки до корки его «Плаху Таганки», понял, что, вероятно, поступал правильно. Конечно,  его дневниковые заметки  позволили узнать нечто новое о  Высоцком, Любимове[1], Эфросе, о характере и морали (это слово особенно надо отметить) самого автора и его коллег. Но записи о том, какой сегодня день недели, болела или нет после «вчерашнего» голова и тому подобные, никому не нужные, сообщения, были той водой, которая, разве что, повышает гонорар за счет разбухания книги. Конечно,  предлагаемые мной записки, весьма несовершенные в литературном отношении (я в отличие от автора упомянутых дневников не член союза писателей), могут быть далеко не полные. Однако уверен, что мой склероз отберет из прошлого самое для меня главное и значительное. Пусть он будет фильтром и редактором, не пропускающим всё второстепенное и лишнее. Я, конечно, с трудом представляю, как потечет моя река воспоминаний. Помните у А. С. Пушкина  (между прочим, тоже не члена союза писателей) «...И даль свободного романа \ я сквозь магический кристалл \ ещё не ясно различал ».

     Безусловно, к моим, выхваченным гаснущим прожектором памяти, картинкам прошлого надо относиться, может быть, и не очень серьезно, как, собственно, и к любым другим мемуарам.  Этот вид литературы изобилует удивительно субъективными оценками жизненных фактов. В произведениях этого толка не раз приходилось сталкиваться с увлекательными курьёзами. Так великий русский актер Владимир Николаевич Давыдов в своих мемуарах вспоминает, что муж замечательной актрисы М. Г. Савиной, однажды, в нетрезвом виде, из хулиганских побуждений, бросил в жену чугунный утюг. Все бы могло кончиться трагедией, если бы автор воспоминаний не успел загородить её своим телом. Этот же эпизод описывает другой мемуарист,  собиратель русских талантов, Петр Михайлович Медведев. Актер Давыдов – вспоминает известный антрепренёр,- был, мягко говоря, не равнодушен к Савиной, и однажды рассвирепевший муж, застав их в гримуборной вдвоем,  в порыве ревности запустил в великого артиста утюгом.

      Хочу надеяться, что описанные эпизоды моей жизни не будут ни кем оспорены и, прежде всего потому, что многих свидетелей этих историй нет, а остальные (дай им бог долгой жизни) вряд ли найдут возможность или увидят необходимость вспоминать то, что запечатлелось в моей памяти.

    Когда, читая эти записки, вы встретите имя, то знайте, что это имя подлинное. Я постараюсь не касаться тех людей, которых мои воспоминания могли бы шокировать или вызвать неловкость. Пусть они меня заранее простят и не подумают, что я забыл о них. Просто не хотелось бы лгать, а правда может оказаться причиной потери старых приятелей. Это, прежде всего, касается людей, с которыми меня судьба столкнула относительно недавно. Кроме того, для более объективной оценки фактов требуется значительный временной разрыв. Поэтому мне легче писать о первой половине моей жизни, то есть о периоде связанном с Крымом. Итак…