- Ты говоришь, твое прошлое ручается за тебя. Хорошо. Расскажи нам подробности покушения на Дубасова.
Азеф ответил с достоинством:
- Покушение 23 апреля было неудачно потому, что Шиллеров пропустил Дубасова. Было трое метальщиков: Борис Вноровский на Тверской, Владимир Вноровский на Воздвиженке, Шиллеров на Знаменке. Я был в кофейне Филиппова.
Я сказал:
- Это неправда. Мы допросили Владимира Вноровского. Было только двое метальщиков; Борис Вноровский и Шиллеров. Дубасов проехал мимо Владимира Вноровского, но у того не было бомбы.
Азеф пожал плечами.
- Не знаю. Было так, как я говорю. Я сказал:
- Кроме того, ты накануне покушения не пришел на свидание к метальщикам.
Азеф ответил:
- Нет, я пришел.
Я. - Значит, Вноровский сказал неправду?
Азеф. - Нет, Вноровский не может сказать неправды.
Я. - Значит, ты говоришь неправду?
Азеф. - Нет, и я говорю правду.
Я. - Где же объяснение?
Азеф. - Не знаю.
Я. - Ты, говоришь, был в кофейне Филиппова?
Азеф. - Да.
Я. - Ты попал в полицейское оцепление?
Азеф. - Нет.
Я. - Аргунову ты говорил, что ты попал в оцепление, но представил приставу иностранный паспорт, и тебя отпустили.
Азеф. - Я этого Аргунову не говорил.
Я. - Значит, Аргунов сказал неправду?
Азеф. - Нет.
Я. - Значит, ты говоришь неправду?
Азеф. - Нет, я говорю правду.
Я. - Где же объяснение?
Азеф. - Не знаю... Но какое же заключение ты выводишь?
Я. - Ты, по меньшей мере, проявил небрежность, граничащую с преступлением. За такую небрежность ты удалил бы из организации любого из ее членов. Твоя ссылка на твое прошлое неуместна.
Азеф опять пожимает плечами. Он волнуется. Он говорит:
- Дайте же мне возможность защищаться.
Чернов. - Мы спрашиваем и ждем ответа. Зачем ты ездил в Берлин?
Азеф. - Я желал остаться один. Я устал. Я хотел отдохнуть.
Чернов. - Видел ли ты в Берлине кого-либо из партийных людей?
Азеф. - Нет.
Чернов. - А из непартийных?
Азеф. - Я не желаю на этот вопрос отвечать.
Чернов. - Почему?
Азеф. - Он не относится к делу.
Чернов. - Об этом судить не тебе.
Азеф. - Я член центрального комитета и не вижу, чтобы все здесь присутствующие были ими.
Я. - Мы действуем от имени партии.
Чернов. - Значит, ты отказываешься отвечать на этот вопрос?
Азеф. - Нет. Я скажу: я не видел никого.
Чернов. - Почему ты переселился в "Керчь"?
Азеф. - В "Керчи" дешевле.
Чернов. - Так ты переехал из-за дешевизны?
Азеф. - Была и еще причина.
Чернов. - Какая?
Азеф. - Этот вопрос тоже не относится к делу.
Чернов. - Ты не желаешь отвечать?
Азеф. - Хорошо. Запишите: я переехал только из-за дешевизны.
Чернов. - В какой комнате ты жил в "Керчи"?
Азеф. - В № 3.
Чернов. - Опиши подробно этот номер.
Азеф. - Кровать, налево от входа, покрыта белым покрывалом, с периною, стол круглый, покрытый плюшевой скатертью, около стола два кресла темно-зеленого плюша, у умывальника зеркало, ковер на полу темного цвета.
Чернов. - Кого ты видел в "Керчи"?
Азеф. - Что за вопрос?.. Ну, хозяина, посыльного, горничную, лакея...
Я. - Скажи, как ты понял мои слова, когда я говорил тебе, что некто, имени которого я назвать не могу, сказал Бурцеву, что ты служишь в полиции, и разрешил сообщить это мне. Понял ты так, что именно некто разрешил мне сказать, или так, что Бурцев решился на это самостоятельно?
Азеф. - Конечно, я понял так, что некто разрешил сказать только тебе.
Чернов. - Некто - Лопухин. Он не называл фамилии Савинкова. Он позволил Бурцеву сказать одному революционеру, по его, Бурцева, выбору. Бурцев выбрал Павла Ивановича (меня).
Азеф. - Ну?
Чернов. - Ну, а ты вошел к Лопухину со словами: вы разрешили сказать Савинкову...
Азеф. - Я не понимаю... Вы должны производить расследование серьезно.
Чернов. - Прошу выслушать далее. Лопухин не назвал фамилии Савинкова. Ты понял со слов Павла Ивановича, что он эту фамилию назвал. Павел Иванович такого толкования в свои слова вложить не мог, ибо не слышал его от Бурцева... Значит...
Азеф бледнеет, но он говорит еще спокойно:
- Ну, Бурцев мог сказать Бакаю. Бакай понял неверно и сказал Лопухину... Впрочем, я ничего не знаю.
Чернов. - Бурцев не говорил Бакаю и Бакай не говорил Лопухину. Как объяснить, что Лопухин на расстоянии угадал, что ты понял Павла Ивановича так, как никто понять не мог - что он, Лопухин, назвал фамилию Савинкова?
Азеф волнуется.
- Что за вздор. Я ничего понять не могу.
Чернов. - Тут нечего понимать. Ты сказал Лопухину: вы позволили сообщить Савинкову, сообщите тому же Савинкову, что вы ошиблись.
Азеф встает из-за стола. Он в волнении ходит по комнате.
Чернов. - Мы предлагаем тебе условие, - расскажи откровенно о твоих сношениях с полицией. Нам нет нужды губить твою семью. Дегаев (Дегаев С.П. глава Центральной группы "Народной воли" и одновременно агент петербургской охранки. После разоблачения скрылся в Америке. - Ред.) и сейчас живет в Америке.
Азеф продолжает ходить взад и вперед. Он курит папиросу за папиросой.
Чернов. - Принять предложение в твоих интересах.
Азеф не отвечает. Молчание.
Чернов. - Мы ждем ответа.
Азеф останавливается перед Черновым. Он говорит, овладев собой:
- Да... Я никогда ни в каких сношениях с полицией не состоял и не состою.
