История была прямо как из фильма ужасов. Группа людей приезжает в дом, находящийся в каком-то богом забытом месте, представляющий собой идиллическую картинку днем, но одинокий и пугающий ночью. Разыгрывается буря. Кто-то из членов группы отделяется. Свет гаснет. За окном раздаются странные звуки. Господи боже, не хватает только маньяка в хоккейной маске с мясницким ножом.
Дэн начинал по-настоящему впадать в параноидальное состояние.
– Пожалуй, нам следует просто затаиться на некоторое время, – сказал он, озираясь и стараясь игнорировать неприятное ощущение, что в доме есть кто-то еще, кто-то стоит в затемненном холле и поджидает их. – Давайте просто посидим немного у огня, выпьем. Свет должны включить через минуту.
Джен скептически фыркнула:
– После прошлой бури электричество вырубили почти на тридцать шесть часов. Нам надо найти эти проклятые свечи.
– Куда еще ты могла их положить? – спросила Натали. – Может быть, есть какой-то еще шкафчик, где-нибудь в гостиной?
– О черт, – прошептала Джен.
– Что? – в один голос спросили остальные.
– Я их не купила.
– Что? – воскликнул Дэн громче, чем намеревался.
– Я только что вспомнила, что как раз собиралась их купить, а затем увидела тот коврик в витрине дизайнерского магазина… Ах, черт возьми. Не могу поверить, что я забыла. Я не купила никаких свечей.
– У тебя есть фонарь? – спросил ее Зак.
– Где-то был один… – сказала она, озираясь в темноте.
– О, бога ради! – воскликнул Дэн, надеясь гневом заглушить страх.
Джен не смогла найти фонарь, поэтому они освещали себе путь мобильными телефонами.
– По крайней мере они хоть на что-то сгодятся, – бодро заметил Зак. – Поскольку нет сигнала, я имею в виду.
Дэн был уже по горло сыт этим Заком, его бравадой, его оптимизмом, его чертовым бодрым настроем. Они переместились обратно в гостиную и сели вокруг огня. Дэн захватил из кухни бутылку виски; он налил себе стакан, предложил Натали, которая благодарно ухватилась за предложение. Руки у нее дрожали, дыхание было прерывистым. Пока искали свечи, она держалась, но он видел, что теперь, когда ей стало нечего делать и не было возможности связаться с мужем, а за окном по-прежнему бушевала снежная буря, она начинала сдавать.
Бам, бам, бам.
– Черт, – выдохнул Дэн, проглотив большой глоток скотча. – Это действительно начинает действовать мне на нервы.
– Расслабься, – ободряюще улыбнулся ему Зак. – Я уверен, что там ничего нет.
– Что ты имеешь в виду, говоря «ничего нет»? Как может ничего не быть? Там явно что-то есть. Что-то производит этот звук.
– Чердак, – сказала Джен.
– Ты думаешь, что-то есть на чердаке? – спросил Дэн, а его желудок скрутился в маленький жесткий мячик. – Это доносится не с чердака. Это явно исходит снаружи, а?
– Нет, я не о шуме. Там была пара коробок со всякой всячиной, оставленных прежним жильцом. Какая-то кухонная утварь и принадлежности. Я поставила их на чердак. Думаю, там могут быть и свечи. Такие тонкие, церковные. Я не стала их вынимать.
– Правильно, – сказал Зак, вскакивая на ноги. – Я схожу наверх и принесу. Как попасть на чердак?
– Я тебе покажу, – сказала Джен, поднимаясь.
– Нет, я помню, – нехотя произнес Дэн. – Там есть люк в потолке как раз перед дверью в твою комнату, верно?
– Верно. Там есть приставная лестница. Коробки, кажется, стоят прямо по левую руку. Там не очень много вещей, так что их будет нетрудно найти.
– Все в порядке, Дэн, – сказал Зак Дэну, который собрался идти с ним. – Ты оставайся здесь, с девушками. Я справлюсь.
Дэн сжал кулаки и стиснул зубы. «Оставайся с девушками»? Снисходительный засранец.
– Нет, я знаю, куда иду. Я сделаю. – Он вынул из кармана телефон, проверил еще раз, нет ли сигнала, а затем выставил его перед собой, освещая дорогу в холл и вверх по лестнице. Он был жалко и позорно благодарен Заку, что тот не позволил ему идти одному.
