Он обернулся и посмотрел на нее. Она стояла все там же, в нижнем белье, привалившись к дверному косяку, с волос стекали струйки воды, подбородок был вызывающе вздернут, но в глазах было что-то похожее на раскаяние. Без одежды она была ошеломительно худой, тазовые кости выпирали над краем розовых трусиков, все ребра четко прочитывались, резко торчали ключицы. Она выглядела невозможно хрупкой, ломкой. У Эндрю возникло самое отчаянное, всепоглощающее побуждение обнять ее, он так явственно вспомнил в этот момент, каково это было, ее любить. Он закрыл глаза и отвернулся.
12 сентября 2009 г.
Электронное письмо Лайлы Джен
Моя дорогая Джен!
Я сегодня думала о тебе и буквально не могла вспомнить, когда мы в последний раз были на связи. Помню, что ты писала мне на Рождество, и я получила от тебя открытку на день рождения, так что, полагаю, точнее было бы сказать, что я не могу припомнить, когда я в последний раз тебе писала. Я плохая, очень плохая подруга. Я очень, очень плохой человек. Но, опять же, ты ведь уже это знала, правда, дорогая?
Ну, все равно, как поживаешь? У меня отвратительный период. Меня в прошлом месяце уволили с моей дерьмово оплачиваемой работы, и я теперь пытаюсь найти внештатную работу в сфере рекламы. Будь проклят этот чертов рынок. Честное слово. Почему не может быть, как в 2002 году, когда все брали в кредит кучи денег и бросали их направо и налево? Плюс к тому, мама болеет, что ужасно. Просто ужасно. Она спрашивает о тебе, она всегда тебя любила. Ты бы приехала нас навестить.
Но ты ведь не поедешь меня навещать, верно? Я тебя не виню, я, вероятно, тоже не стала бы себя навещать. Черт, была ведь какая-то причина, почему я тебе пишу, но, хоть убей, не могу вспомнить. А, вспомнила. Я слушала радио, и там передавали песню «White Lines», и я вспомнила, как Эндрю, Дэн и Конор исполняли тот дурацкий танец на том жутком благотворительном конкурсе талантов в колледже, и мы смеялись до слез. Вот что это было. Это навело меня на мысль о том, что я уже больше так не смеюсь, и я подумала, какая жалость. Я скучаю по вам, по всем вам. Даже по подлой корове Натали.
О, Джен. Сколько всего я бы сейчас сделала по-другому. Мне так жаль. Ты даже не представляешь, как я сожалею обо всем, что сделала неправильно, и о той боли, что причинила другим.
Желаю тебе много любви, надеюсь, что ты счастлива.
Ну, пока.
Лайла<p>Глава двадцатая</p>Джен медленно двигалась по дому, ведя пальцами по гладкой прохладной поверхности оштукатуренных стен на втором этаже, по шершавому камню стены на лестнице. Она поставила свечи в каждой комнате. Буря начала стихать, скрип балок на крыше стал тише, снегопад ослаб. В доме царила атмосфера странной, напряженной тишины. Натали сидела в кухне, кипя от негодования. Зак потихоньку завертывал картофелины в фольгу, чтобы приготовить в дровяной печи на тот случай, если кто-то проголодается. Дэн сидел в гостиной с бокалом вина. Он был чем-то встревожен, что было заметно с тех самых пор, как он спустился с чердака. Джен задавалась вопросом, не связано ли это с его девушкой.
