Ничего из этого говорить необходимости нет, и причина тому – только что произнесенные слова: они по-прежнему любят друг друга. За прошедшие двадцать семь лет многое изменилось, а взаимная любовь каким-то чудом – нет. «И это, – думает Майк, – наша единственная реальная надежда».
Единственное, что действительно остается – так это довести начатое до конца, завершить процесс соединения прошлого с настоящим, свернуть полоску существования в некое подобие колеса. «Да, – думает Майк, – сегодняшняя задача – соорудить это колесо; завтра мы посмотрим, вращается ли оно, как раньше… как вращалось, когда мы выгнали больших парней из гравийного карьера и из Пустоши».
– Ты помнишь остальное? – спрашивает Майк Ричи.
Ричи отхлебывает пива и качает головой.
– Я помню твой рассказ о птице… и дымовую яму. – Улыбка расползается по лицу Ричи. – Я вспомнил об этом вечером, когда шел сюда, следом за Бевви и Беном. Такая гребаная жуть тогда…
– Бип-бип, Ричи, – улыбается Беверли.
– Ну, вы знаете. – Продолжая улыбаться, он сдвигает очки вверх по переносице характерным жестом того давнего Ричи. Подмигивает Майку. – Мы с тобой, так, Майки?
Майк коротко смеется, кивает.
– Мисс Скавлетт! Мисс Скавлетт! – пронзительно кричит Ричи Голосом Пиканинни. – В коптильне становится очень уж жавко, мисс Скавлетт!
Билл смеется.
– Еще один инженерный и архитектурный триумф Бена Хэнскома.
Беверли кивает:
– Мы рыли яму для клубного дома, когда ты, Майк, принес в Пустошь отцовский альбом с фотографиями.
– Господи! – Билл резко выпрямляется. – И фотографии…
Ричи мрачно кивает:
– Тот же фокус, что и в комнате Джорджи. Только на этот раз мы все это видели.
– Я вспомнил, что случилось с лишним серебряным долларом, – говорит Бен.
Они все поворачиваются к нему.
– Я отдал остальные три одному моему приятелю, прежде чем приехал сюда, – поясняет Бен. – Для его детей. Я помнил, что был четвертый, но не мог вспомнить, что с ним сталось. Теперь вспомнил. – Он смотрит на Билла. – Мы отлили из него серебряный кругляш, так? Ты, я и Ричи. Поначалу мы собирались отлить серебряную пулю…
– Ты практически не сомневался, что нам это удастся, – соглашается Ричи. – Но в конце…
– Мы с-струсили. – Билл медленно кивает. Воспоминание естественным путем занимает положенное ему место, и когда это происходит, Билл слышит все тот же тихий, но явственный щелчок. «Мы приближаемся», – думает он.
– Мы пошли на Нейболт-стрит, – добавляет Ричи. – Мы все.
