Майк кивает.
– Перед тем как пропал Патрик Хокстеттер. Числа я не помню.
– Я помню, – бесстрастно отвечает Эдди. – 20 июля. Хокстеттер считался пропавшим… с?.. Двадцать третьего?
– С двадцать второго, – поправляет его Беверли Роган, хотя не говорит им, почему так уверена в дате: дело в том, что она видела, как Оно утащило Хокстеттера. И она не говорит им, хотя верила тогда, как верит и сейчас, что Патрик Хокстеттер к тому моменту совсем рехнулся, был еще безумнее, чем Генри Бауэрс. Она им скажет, но сейчас очередь Эдди. Она им скажет после Эдди, а потом, полагает она, Бен расскажет о развязке тех июльских событий… серебряной пуле, которую они так и не решились сделать. «Трудно представить себе более кошмарную повестку дня», – думает Беверли… но почему она охвачена такой безумной радостью? И когда она в последний раз чувствовала себя такой молодой? Она едва может усидеть на месте.
– Двадцатое июля, – повторяет Эдди, передвигая ингалятор по столу от одной руки к другой. – Через три или четыре дня после истории с дымовой ямой. Остаток лета я провел в гипсе. Помните?
Ричи хлопает себя по лбу характерным жестом, который они все помнят с тех давних дней, и Билл думает с улыбкой и тревогой, что на мгновение Ричи действительно выглядел как Бивер Кливер.100
– Ну как же, разумеется! Рука у тебя была в гипсе, когда мы пошли в тот дом на Нейболт-стрит, так? И потом… в темноте… – Но тут Ричи трясет головой, на лице написано недоумение.
– Что, Ри-ичи? – спрашивает Билл.
– Еще не могу вспомнить эту часть, – признается Ричи. – А ты?
Билл медленно качает головой.
– Хокстеттер был с ними в тот день, – говорит Эдди. – Тогда я в последний раз видел его живым. Может, им заменили Питера Гордона. Думаю, Бауэрс больше не хотел иметь с Питером никаких дел. После того, как тот сбежал в день битвы камней.
– Они все умерли, так? – ровным голосом спрашивает Беверли. – После Джимми Каллума умирали только дружки Бауэрса… или его бывшие дружки.
– Все, кроме Бауэрса, – соглашается Майк, глянув на воздушные шарики, привязанные к аппарату для просмотра микрофильмов, – Бауэрс в «Джунипер-Хилл». Частной закрытой психиатрической лечебнице в Огасте.
– И к-как о-они с-сломали тебе руку, Э-Эдди?
– Твое заикание усиливается, Большой Билл, – без тени улыбки говорит Эдди и допивает джин со сливовым соком.
– Не обращай внимания. Ра-асскажи нам.
– Расскажи нам, – повторяет Беверли и легонько касается пальцами его предплечья. Боль простреливает руку.
