На прикроватном столике лежали бумажные салфетки, но они превратились в слипшуюся, набухшую массу посреди лужи «Перье». Беверли пошла в ванную, по широкой дуге обогнув Генри, взяла полотенце, смочила в холодной воде. Приложила к разгоряченному опухшему лицу, наслаждаясь ощущениями прохлады. Почувствовала, что может достаточно ясно соображать, еще не здраво, но уже достаточно ясно. И внезапно у нее пропали последние сомнения в том, что благоразумие их убьет, попытайся они опереться на него. Этот коп, Рейдмахер, у него возникли подозрения. Почему нет? Люди не звонят в библиотеку в половине четвертого ночи. Он уже предположил, что она что-то знает и ее мучает чувство вины. А что он предположит, если выяснится, что она звонила ему из комнаты, где на полу лежал покойник, в живот которого воткнута «розочка» из бутылки «Перье»? Что она и еще четверо незнакомцев приехали в город днем раньше, чтобы встретиться после долгих лет разлуки, и этот парень тоже оказался в городе? Признала бы она их историю достоверной, окажись на месте копа? Признал бы кто-нибудь? Конечно, они бы могли подкрепить свою байку утверждением, что приехали в Дерри с одной целью – добить чудовище, которое жило в дренажных тоннелях под городом. Реалистическая нотка всегда добавляет убедительности.
Бев вышла из ванной и посмотрела на Билла:
– Нет, я не хочу идти в полицию. Я думаю, Эдди прав – что-то может с нами случиться. Что-то фатальное. Но истинная причина не в этом. – Она оглядела всех четверых. – Мы поклялись это сделать. Поклялись. Твой брат… Стэн… все остальные… теперь Майк. Я готова, Билл.
Билл посмотрел на них.
Ричи кивнул.
– Да, Большой Билл. Давай попробуем.
– Наши шансы уменьшились, – заметил Бен. – Мы потеряли уже двоих. – Билл молчал. – Ладно, – кивнул Бен. – Она права. Мы поклялись.
– Э-Э-Эдди?
Эдди чуть улыбнулся.
– Как я понимаю, меня опять спустят по лестнице на спине, да? Если лестница все еще там.
– Только на этот раз никто камнями бросаться не будет, – сказала Беверли. – Они мертвы. Все трое.
– Мы сделаем это прямо сейчас, Билл? – спросил Ричи.
– Да, – ответил Билл. – Я ду-у-умаю, са-амое в‐время.
– Можно сказать? – внезапно спросил Бен.
Билл посмотрел на него, улыбнулся:
– Ко-о-онечно.
– Лучших друзей, чем вы, у меня никогда не было. Чем бы все ни закончилось, я просто… вы понимаете, хотел вам это сказать.
Он смотрел на них, они, со всей серьезностью, на него.
– Я рад, что вспомнил вас, – добавил Бен. Ричи фыркнул. Беверли хихикнула. Потом они все смеялись, глядя друг на друга, совсем как раньше, несмотря на то что Майк находился в больнице, возможно, умирал или уже умер, несмотря на сломанную (опять) руку Эдди, несмотря на то что за окном царила самая черная, предрассветная тьма.
– Стог, у тебя такой слог. – Ричи смеялся и вытирал глаза. – Ему следовало стать писателем, Большой Билл.
Билл улыбнулся.
– И на этой но-о-оте…
Они поехали на лимузине, одолженном Эдди. За руль сел Ричи. Низкий туман сгустился, плыл по улицам, как сигаретный дым, не добираясь до уличных фонарей. В небе яркими осколками льда сверкали звезды – весенние звезды, но, приблизив голову к наполовину открытому окну у пассажирского сиденья, Билл подумал, что слышит далекий летний гром. Где-то у горизонта собиралась гроза.
Ричи включил радио, и Джин Винсент запел хит пятидесятых «Би-боп-а-лулу». Вдавил другую кнопку и получил Бадди Холли. Третья порадовала Эдди Кокрэном и «Летним блюзом».
– Я хотел бы помочь тебе, сынок, но ты слишком мал, чтобы голосовать, – произнес низкий голос.
– Выключи, Ричи, – мягко попросила Беверли.
Он потянулся к радиоприемнику, но его рука застыла в воздухе.
– Оставайтесь на этой волне. Вас ждут новые участники «Рок-шоу Ричи Тозиера «Только мертвые»! – Смеющийся, кричащий голос клоуна перекрыл гитарные аккорды Эдди Кокрэна. – Не трогай этот диск, оставайся в этой могиле рока, они ушли из хит-парадов, но не из наших сердец, и вы идете, идете сюда, идете к ним! Здесь, внизу, мы играем исключительно хиты! Одни-и-и-и хиты! И если вы мне не верите, послушайте приглашенного диджея замогильной смены 141 этого утра Джорджи Денбро! Скажи им, Джорджи!
И внезапно из радиоприемника завизжал брат Билла.
«
Ричи так резко крутанул диск, что отломил его, и он упал на коврик у переднего сиденья.
– В глубинке рок-н-ролл действительно паршивый. – В его голосе слышалась дрожь. – Бев права. Обойдемся без радио, согласны?
Никто не ответил. Уличные фонари освещали бледное, застывшее, задумчивое лицо Билла, а когда на западе вновь загремел гром, они все это услышали.
Тот же мост.
