— Точно! — согласилась Арродэа, — Но воздух какой-то тёплый и душный. Может быть к вечеру пойдёт дождь.
Разговориться о погоде не дали. Когда все спустились на землю, где-то недалеко, вновь послышались обрывки дикой речи и треск сучьев.
— Со стороны Силмела мчатся улраты! Их ещё больше, чем вчера. Необходимо вновь взобраться на деревья! — быстро произнёс Менгелат.
— Опять?! — негодуя, вскричал Ламтир, — Сколько же можно прятаться?
Но для спора времени не было: пришлось снова скрываться среди густых ветвей дуба. Многочисленный отряд дикарей не заставил себя ждать. Они быстро пронеслись мимо, а спрятавшиеся только и успевали считать их головы в тёмных плоских шлемах. Несколько из них, отставших от своих собратьев, остановились около тлеющего костра. Что-то громко обсуждая и показывая в сторону Агвиррета, улраты поддевали горячие угли кривыми толстыми ногами в грубой прочной обуви. Их было около десяти. Они отыскивали в мусоре кости и жадно их обгладывали. Но насладиться чужим пиром им не дали стрелы лучников и эльфа. Несколько улратов, пронзённые стрелами, повалились прямо в костёр. Стрелы достигли своей цели так неожиданно, что дикари так и не поняли, кто и как смертельно ранил их.
Спустившись на землю, друзья решили не мешкать и тоже пошли в сторону Агвиррета. Но, не успев сделать и нескольких шагов, они услышали откуда-то сверху, возглас, полный отчаяния.
— Это же Фобди! — хлопнув себя по лбу, воскликнул Ломги.
— Да, угадали! — немного обиженно подтвердил Фобди: снизу его не было видно, но по голосу, немного сиплому и вялому, можно было понять, что он только проснулся.
Менгелат в который раз легко взобрался на дерево. Через некоторое время все услышали мелодичный смех эльфа:
— Как хорошо, что ты проснулся, иначе…
— Нет-нет, иначе и быть не могло! — возразил Фобди, неуклюже вываливаясь из гнезда, прямо на руки своему другу.
— Тогда держись за мои плечи — так мы спустимся быстрее!
На этот раз Фобди не возражал: стараясь не смотреть вниз, он крепко ухватился руками за плечи и шею Менгелата и громко зевнул.
Внизу его с нетерпением ждали:
— Что тебя так рассмешило? — спросил Ломги у эльфа, при этом, рассматривая Фобди: из его измятой одежды торчали перья и пух. Менгелат промолчал, а Фобди только пожал плечами, с отвращением оглядывая изуродованную поляну.
— А этих когда успели пристрелить? — поинтересовался Фобди, глядя на тела дикарей, благодаря которым остатки костра перестали дымить.
— Это уже не те, что были здесь ночью. Недавно по этим землям прошёл второй отряд. А перед тобой те, кто отстал и решил полакомиться объедками первых, — ответил Ломги.
— Я ничего не понимаю! — возмутилась Арродэа, — В лесу столько живности! А они готовы грызть даже голые кости.
— Действительно странно, — заметил Ламтир, — А если хорошенько прислушаться, то ведь и живности никакой не слышно. Даже птицы молчат!
— Лес становится всё тише. Что-то недоброе распугало всё живое, — вполголоса сказал эльф.
Как только он замолчал, первые лучи солнца пронзили поляну, и его слова, прозвучавшие так зловеще, показались лишь неверной догадкой. Лес как лес — осенний и светлый. И только мрачная картина под ногами возвращала к действительности: из леса ещё предстояло выбраться и укрыться за стенами княжества.
По Эмлидту шли быстро и уверенно, но старались не шуметь. Друзья несколько раз останавливались, прислушиваясь: тишина стояла такая, что путникам казалось, будто их шаги слышны далеко вокруг.
Остановившись в очередной раз, Менгелат и Арродэа поспорили: эльф услышал чьи-то голоса, а девушка — шум воды. Ломги встал на сторону эльфа, но через какое-то время он заметил слева, за листьями папоротника маленький ручей. Арродэа посмотрела на гнома и улыбнулась, а тот лишь насупился и отвернулся.
— Всё же, я слышу разговор, — сказал эльф, и на его лице показалась лучезарная улыбка. Он сделал знак рукой и побежал в ту сторону, откуда доносилась чья-то речь. Арродэа бросилась за ним, а остальные, ничего не понимая, изо всех сил побежали по её следам.
Арродэа не смогла догнать эльфа. Его стройная фигура быстро исчезала за огромными деревьями Эмлидта. В какой-то момент, она потеряла его из вида. Тропа, по которой она бежала следом, стала подниматься вверх, но эльф, не зная усталости, был уже где-то далеко наверху.
Арродэа преодолела долгий подъём и оказалась на освещённой ярким солнечным светом поляне, дочь Тагвира увидела Менгелата, окружённого людьми. Девушка помчалась к ним: она сразу же узнала двух своих братьев, Янлоса и Вамила, несмотря на то, что одежда их была до невозможности грязной. Среди других она так же узнала Свеламин. Арродэа крепко и нежно обняла свою сестру. Дочь Тагвира низко поклонилась королеве, но правительница Силмела смотрела словно сквозь неё.
— Что случилось с Тивелин? — тихо спросила Арродэа у Свеламин.
— Она потеряла зрение, встретившись взглядом с призраком…
— С призраком?! — переспросила Арродэа, переходя на шёпот.
— Долго рассказывать, милая сестра, — ответила Свеламин.
Арродэа не стала спорить и вновь обняла её:
— Сколько же мы не виделись?