Воссоединенные полностью

— Прости, — говорю я Инди. — Мне нужно ухаживать за пациентами. И, возможно, ты уже подхватила мутацию, тебе нельзя уйти. Придется поместить тебя на карантин.

Она вздыхает. — Он предполагал, что тебя будет сложно убедить. Поэтому я скажу тебе так: если ты пойдешь со мной, у тебя будет возможность помочь ему создать новое лекарство.

— О ком ты говоришь?

— О Лоцмане, конечно, — говорит она таким будничным тоном, что я ей верю.

Сам Лоцман хочет, чтобы я помог ему в создании лекарства.

— Ему известно, что ты получил все необходимые знания о мутировавшей чуме, — продолжает Инди. — Ты нужен ему.

Я оглядываюсь на коридор.

— Сейчас. Ты нужен ему сейчас. Нет времени для прощаний. — Ее голос звучит искренне и решительно. — Они же по любому не смогут услышать тебя?

— Я не знаю.

— Ты веришь Лоцману, — говорит Инди.

— Да.

— А ты когда-нибудь встречался с ним?

— Нет, — отвечаю я. — Но ты встречалась.

— Да, — кивает она. Она вводит код и толкает дверь. Уже почти рассвело. — И ты прав, что веришь в него.

— Кай, — шепчет она. — Кай.

Ее рука мягко гладит мою щеку. Я никак не могу проснуться. Может, потому что не хочу. Мне уже очень давно не снилась Кассия.

— Кай, — повторяет она. Я открываю глаза.

Это Инди.

Она замечает разочарование на моем лице. Она немного колеблется, но даже в слабых утренних сумерках, я вижу торжество в ее глазах.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я. — Ты должна быть на карантине. — После того, как мы привезли Калеба обратно, его тут же куда-то унесли, а нас с Инди поместили в карантинные боксы на самой базе. По крайней мере, нас не запихнули в Сити-Холл. — Как ты сюда пробралась? — интересуюсь я, оглядываясь кругом. Дверь моего бокса открыта. Все, кого я могу видеть, кажется, спят.

— Просто. У меня есть корабль. И у меня есть она. — Усмехается Инди. — Пока ты дрыхнул, я успела слетать в Центр.

— Ты была в Центре? — подскакиваю я. — И ты нашла ее?

— Ага. Она здорова, чувствует себя хорошо. И теперь вы можете убежать.

Теперь мы можем убежать. Мы может свалить отсюда. Я знаю, что это опасно, но я чувствую, что могу сделать все, что угодно, если Кассия и, правда, в Камасе. Когда я встаю, голова начинает кружиться, и мне приходится опереться о стену. Инди прерывается. — Ты в порядке?

— Все хорошо. — Кассия больше не в Центре, она здесь и она в безопасности.

Мы с Инди одновременно проскальзываем за дверь бокса и устремляемся в поля. Трава что-то нашептывает каждому из нас в сгущающихся сумерках, и я ускоряю бег. Инди не отстает ни на шаг.

— Тебе надо было видеть, как я приземлялась, — говорит Инди. — Это было круто. Лучше, чем круто. Когда-нибудь люди сочинят об этом историю, — ее голос звучит мечтательно. Никогда я не видел ее в таком настроении, и это воодушевляет меня.

— Как она выглядит? — спрашиваю я.

— Как и всегда, — говорит Инди, и я начинаю смеяться, замедляю движение, хватаю Инди, кружу ее по кругу и чмокаю в щеку. Благодарю ее за все, а потом вспоминаю.

Я же могу быть болен. И она тоже.

— Спасибо тебе, — говорю я Инди. — Хотел бы я, чтобы нас не сажали на карантин.

— Разве это имеет значение? — спрашивает она, подходя ближе. На ее лице выражение чистейшей радости, и я снова ощущаю тот поцелуй на губах.

— Да, имеет, — говорю я, и снова приходит страх. — Ты уверена, что Кассия не подхватила этот новый вирус?

— Почти все время она провела в трюме, — заверяет Инди. — А на корабле проводили стерилизацию. Я с ней даже не общалась толком.

Нужно быть осторожным. Надеть маску, держаться подальше от трюма, сохранять дистанцию… но, как минимум, я смогу ее увидеть. Это слишком хорошо, чтобы быть правдой, звенит во мне предупреждение. Ты и Кассия, улетаете отсюда прочь, как ты и мечтал? Такого не бывает в реальной жизни.

Если ты допускаешь в себе надежду, то она целиком охватывает тебя. Подкармливает тебя изнутри и дает крылья. И, в конечном итоге, она становится твоими костями, не позволяя тебе рассыпаться на части. Она поддерживает тебя до тех пор, пока ты не разучиваешься жить без нее. А если ты попытаешься вырвать ее из себя, она полностью разрушает тебя.

— Инди Холт, — произношу я. — ты слишком искусна, чтобы быть такой искренней.

Инди смеется. — Никто до тебя не называл меня искусной.

— Уверен, называли, когда видели твои полеты.

— Нет, тогда они говорили, что я классная.

— Они правы, — говорю я, и снова мы синхронно срываемся с места в сторону кораблей. В утреннем свете они похожи на стаю железных птиц.

— Этот, — указывает Инди, и я следую за ней. — Ты первый, — говорит она.

Я забираюсь в кабину и оборачиваюсь, чтобы поинтересоваться. — А кто поведет?

— Я, — отвечает знакомый голос.

Лоцман отделяется от тени в дальнем конце кабины.

— Не волнуйся, — говорит мне Инди. — Он тоже поможет тебе бежать, сопроводит до самых гор.

Ни Лоцман, ни я, не произносим ни слова. Странно не слышать его голоса. Раньше я так жадно слушал его речи с экрана порта.