— Ты прошла через Каньон, чтобы найти меня, — шепчу я Кассии. — Я же пройду через это испытание, чтобы воссоединиться с тобой.
Кассия сжимает одну мою руку. В другой я чувствую цветок, что она дала мне. Воздух в горах прохладен. Я могу сказать, когда мы проходим под деревьями. Свет. Тень. Свет. Почти приятно осознавать, что кто-то другой несет мое тело. Оно чертовски тяжелое.
А затем нарастает боль. Все вокруг становится красным, и это единственное, что я могу видеть — ярко-красный цвет перед закрытыми веками.
Рука Кассии исчезает.
Вместо этого появляется голос Ксандера. — Главное, — говорит он мне, — чтобы ты помнил, что нужно дышать. Если ты не будешь прочищать легкие, то рискуешь подхватить пневмонию. — Пауза. Потом он добавляет: — Мне очень жаль, Кай. Мы найдём лекарство. Я обещаю.
Потом он уходит, возвращается Кассия, теперь её рука мягко пожимает мою ладонь. — То, что Лоцман цитировал на корабле, было стихотворением, которое я написала для тебя. Я, наконец-то, закончила его.
Она говорит мягко, почти напевает. Я дышу.
Я буду ждать.
Несмотря ни на что, она будет помнить меня. Никто: ни Общество, ни Восстание, ни кто-либо другой — не сможет отобрать это у неё. Слишком многое случилось. И слишком много времени прошло.
Она будет знать, что я был здесь. И что я любил ее.
Она всегда будет знать это, если только
В деревне кипит жизнь. Повсюду снуют люди. Дети бегают по тропинкам и играют на огромном камне, установленном в центре деревни. В отличие от гладко обтесанных скульптур в парках Общества, этот камень шероховат и зазубрен в том месте, где отломился от склона горы много лет назад. Судя по всему, люди построили деревню вокруг него. Дети оборачиваются, чтобы посмотреть на нас, когда мы проходим мимо, и в их глазах приятно видеть любопытство, а не страх.
***
Лазарет представляет собой длинное деревянное строение на другой стороне площади. Зайдя внутрь, мы осторожно перекладываем Кая с носилок на койку.
— Вам обоим придется вернуться в исследовательскую лабораторию, нам нужно будет побеседовать, — объявляет Лейна Кассии и мне. Нас окружают деревенские версии врачей и медсестер, хлопочущих о неподвижных пациентах. Я провожу быстрый подсчет и прихожу к выводу, что Кай здесь — пятьдесят второй пациент. — Нам нужны сведения Ксандера о чуме и ее мутациях, и нам также нужна Кассия, чтобы исследовать собранные нами данные. Так вы принесете больше пользы. — Лейна улыбается, чтобы смягчить жесткость своих слов. — Мне жаль. Я знаю, что он ваш друг, но, на самом деле, лучший способ помочь ему…
— Это работать над поиском лекарства, — заканчивает Кассия. — Я понимаю. Но я уверена, у нас будут перерывы — сейчас и в дальнейшем, и мне бы хотелось навещать его.
— Спросите Сильвию, — говорит Лейна, указывая жестом на пожилую женщину, стоящую возле нас. — Я наблюдаю за ходом лечения в целом, а вот она заведует самим лазаретом.
— Я не возражаю, если вы будете приходить чистыми, в маске и перчатках, — произносит Сильвия. — На это будет интересно посмотреть. Всех остальных здесь некому навещать, поэтому есть вероятность, что он выздоровеет быстрее.
— Спасибо, — говорит Кассия, и ее лицо озаряется надеждой. — Я не хочу говорить ей, что
Дверь с шумом открывается. Мы с Кассией испуганно поворачиваемся: через проем входит мужчина. Высокий и худой, как жердь, он пристально смотрит на нас проницательными темными глазами, которые выглядывают из-под кустистых белых бровей. Голова его гладкая, лысая и загорелая. — Где он? — требовательно спрашивает старик. — Колин рассказал мне, что сюда принесли одного больного, который слег не ранее, как час назад.
— Вон он, — отвечает Лейна, указывая на Кая.
— Почти вовремя, — говорит мужчина, подскакивая к нам. — Что я постоянно твержу Лоцману? Привозите ко мне тех, кто слег совсем недавно, и тогда у меня, возможно, появится шанс вернуть их.
Кассия не отходит от Кая. Она остается возле него, готовая защищать.
