В то время организация «Братья-мусульмане» в Газе рассматривалась как социальное движение, свободное от политических амбиций. Для 1960-х и 1970-х годов это, пожалуй, соответствовало истине, но потом аятолла Хомейни сбросил шаха Ирана. Теолог, фанатичный и преданный вере, возглавил революцию, взрастил армию и создал дееспособное правительство. Он продемонстрировал мусульманам во всем мире, а не одним шиитам, к которым принадлежал, что ислам – не только религия, ограниченная молитвами в мечетях и благотворительностью на улицах, но и инструмент политической и военной силы. Он может быть руководящей идеологией, решением всех проблем.
На палестинских территориях риторика духовников начала меняться. «Апологетика, бывшая характерной для ислама ранее, стала исчезать, – говорит Юваль Дискин, который возглавил Шин Бет в 2005 году и большую часть карьеры провел в качестве разведчика, работавшего в глубоких слоях палестинского населения. – Пассивность и подготовка человеческих душ к долгому пути спасения уступили место активности и молитвам о борьбе, о джихаде. Из незаметных “ковриков” они превратились в очень энергичных активистов. Это происходило и здесь, в Газе, равно как и на всем Ближнем Востоке и в Африке. Они были более сильными и идеологически убежденными личностями, чем ребята из ООП. А их способность создавать ячейки и группы превосходила все, что мы наблюдали до сих пор. Ни мы, ни западный мир не видели эти процессы в режиме реального времени»[1075].
Первым адептом новых процессов, которого Шин Бет обнаружила совершенно случайно в апреле 1984 года, был Ясин. Однажды спецслужба задержала в Газе молодого палестинца по подозрению в участии в террористических акциях, спонсируемых ФАТХ. Его доставили в одну из камер следственного отдела, где палестинца допросил следователь Шин Бет Мича Куби (тот самый, который допрашивал двух террористов, захвативших автобус в Ашкелоне еще до того, как их убили, и который отказался лгать об этом инциденте впоследствии).
Подозреваемый что-то говорил, выдавая кое-какую отрывочную информацию, но Куби чувствовал, что он утаивает что-то важное, какой-то секрет, о котором боится говорить. Куби наклонился вперед, как будто намереваясь что-то сказать на ухо задержанному. Затем молниеносно взмахнул от пояса мощной рукой и сильно ударил палестинца открытой ладонью по лицу, сбив его со стула и отбросив к стене[1076]. «Мне надоело слушать все это дерьмо, – крикнул Куби на арабском. – Давай раскалывайся по-серьезному, или сегодня не выйдешь отсюда живым».
Это был тот самый «тычок», который требовался арестованному. Дальнейший допрос вскоре выявил, что шейх Ясин действовал по указаниям экстремистского крыла «Братьев-мусульман» в Иордании, лидером которого был палестинец Абдалла Азам[1077]. В то время Азам активно действовал в Пешаваре, большом городе на северо-западе Пакистана, где контактировал с одним из членов богатой саудовской семьи, занимавшейся строительным бизнесом, и убедил его принять воинствующую джихадистскую идеологию. Богатый саудовец начал использовать семейные деньги для того, чтобы финансировать организацию и поддерживать сеть фанатичных исламистов; некоторые из них получили подготовку в лагерях ЦРУ в Афганистане, где готовили боевиков-наемников для борьбы с советскими войсками. Его имя было Усама бен Ладен.
Люди Азама в Иордании посылали деньги, которые получали от богатых спонсоров в Иордании и Саудовской Аравии, Ясину, использовавшему их для создания вооруженных ячеек, готовясь начать джихад против Израиля. Благодаря информации, полученной от задержанного палестинца, израильские власти арестовали Ясина и начали задерживать его главных помощников. Самым значимым из них был Салах Шхаде, социальный работник по роду занятий, образованный и умный. С помощью Ясина он стал убежденным мусульманином, а впоследствии и первым помощником своего учителя, отвечающим за тайные операции организации.
Сотрудники Шин Бет, разъяренные тем, что Ясин и его люди так долго водили их за нос, поместили заключенных в очень жесткие условия. Первым «сломался» Шхаде, которого сильно избивали, лишали сна и не давали есть. Шхаде страдал клаустрофобией, и Шин Бет воспользовалась этим, посадив его в одиночную камеру с завязанными глазами и связанными руками и ногами. Там его заставляли слушать записи звуков, издаваемых крысами и тараканами. Шхаде умолял выпустить его, и когда это в конце концов произошло, Куби был уже тут как тут.
Куби пообещал Шхаде, что в обмен на информацию его накормят. Голодный и измученный, Шхаде согласился, попросив Куби об одном условии – тот никому не откроет, что Шхаде заговорил первым.
Следующим сдался сам Ясин, хотя против него не применялось никаких мер физического воздействия. Допрос Ясина проводил следователь Аристо. Он потом вспоминал:
