Конкуренты ХАМАС заметили успехи Айяша и поддержку, которую его деятельность получила на палестинских улицах. 11 ноября 1994 года член «Палестинского исламского джихада» подорвал себя рядом с постом Армии обороны на перекрестке Нетцарим в секторе Газа, убив трех офицеров-резервистов. 25 января 1995 года террорист из «Исламского джихада» в израильской военной форме ворвался в толпу солдат, ожидавших автобуса на остановке Бейт-Лид, в сорока километрах к северо-востоку от Тель-Авива. Он нажал контакт, в результате чего сдетонировало около десяти килограммов взрывчатки, находившихся у него под одеждой. Десятки израильских военных были разметаны сильным взрывом. Когда к раненым побежали другие солдаты, среди них подорвал себя и второй террорист. Секундами позже должен был замкнуть на себе контакт и третий смертник, но струсил и убежал.
В этой атаке был убит 21 израильский солдат и один гражданский. Шестьдесят шесть человек было ранено, некоторые из них очень тяжело. Премьер-министр и министр обороны Рабин вскоре прибыл на место происшествия, где еще валялись части человеческих тел и все было залито кровью. Пока премьер находился там, самопроизвольно возникла демонстрация негодующих граждан. Однако протестующие выкрикивали лозунги скорее не против террора, а против Рабина. «Убирайся в Газу», – ревела толпа. На иврите это проклятие звучит похоже на «Убирайся в ад».
По возвращении в Тель-Авив Рабин, «кровь которого буквально кипела от гнева»[1100] (по словам начальника его секретариата Эйтана Хабера), созвал совещание всех руководителей оборонного ведомства. «Это безумие должно быть остановлено, – сказал он. – Дайте мне “красные” листы на подпись».
Не таким представлял себе Ицхак Рабин второй срок в качестве премьер-министра.
Он был избран благодаря обещаниям обеспечить безопасность страны – Рабин воспринимался как жесткий военный руководитель, объявивший бескомпромиссную войну террору, – и предпринимать дипломатические инициативы, которые должны были вывести Израиль из изоляции, принести ему экономическое процветание и положить конец интифаде.
Рабин всерьез пришел к пониманию того, что оккупация палестинских земель должна была прекратиться. Он согласился с процессом в Осло, инициированным Шимоном Пересом и его сторонниками, хотя и сделал это без энтузиазма, испытывая сомнения и скепсис по поводу намерений палестинцев. Все это было видно по его лицу и языку жестов, когда президент Клинтон уговорил его на рукопожатие с Арафатом по время церемонии подписания мирного соглашения на лужайке Белого дома 13 сентября 1993 года.
Рабин был уверен в том, что этот процесс должен развиваться постепенно, при этом Израиль на первом этапе должен был уйти только из сектора Газа и Иерусалима и не подписывать сразу всеобъемлющего соглашения. Это позволило бы Израилю передавать Палестинской национальной администрации оккупированные территории по частям и контролировать ее действия, чтобы убедиться в том, что Арафат в точности соблюдает свою половину соглашения. Это также означало бы, что главные спорные вопросы – право палестинских беженцев на возвращение, статус Иерусалима, будущее израильских поселений на Западном берегу и в секторе Газа и возможность превращения Палестинской автономии в суверенное государство – должны были решаться на более поздней стадии. Рабин надеялся, что это позволит ему избежать острой дискуссии, которая почти наверняка возникнет в Израиле, когда на повестку дня будут поставлены эти непростые вопросы.
Однако эта острая дискуссия настигла Рабина уже в тот момент[1101]. Большая часть израильского общества была уверена в том, что Соглашения в Осло увеличивают вероятность террористических атак и что вследствие мирного процесса и возврата территорий под контроль Арафата терроризм будет только усиливаться. Все, что нужно было делать правым в Израиле, – повторять слово в слово тезис Ясина: никогда не будет никакого компромисса, никогда он не примет существования еврейского государства. То, что начиналось как стихийные демонстрации группок экстремистски настроенных поселенцев, постепенно превратилось в кампанию протестов по всему Израилю, которые набирали силу после каждой атаки террористов и все больше концентрировались на убийственной критике в адрес самого Рабина. Эти протесты дополнительно разжигались лидерами партии «Ликуд» – Ариэлем Шароном и Биньямином Нетаньяху.
Тем временем палестинцы с растущим недовольством видели, как их лишают их земли – Рабин ограничил строительство новых поселений, но не запретил его совсем и не эвакуировал ни одного израильского поселения с оккупированных территорий, – и теряли надежду на то, что мирный процесс приведет к созданию палестинского государства. В то же время, поскольку Арафат стремился избежать конфронтации с исламской оппозицией, он воздерживался от любых попыток бороться с исламскими боевиками и террористами-смертниками из ХАМАС и «Исламского джихада».
