18 мая 2001 года боевик ХАМАС, одетый в длинное синее пальто, подошел к посту охраны возле торгового центра Ха-Шарон в Нетании. Он вызвал подозрения у охранников, которые не дали ему зайти внутрь, а затем подорвал себя, убив пятерых прохожих. 1 июня другой террорист-смертник в очереди на дискотеку на пляже в Тель-Авиве убил 21 юношу и девушку, в большинстве своем новых евреев-иммигрантов из России. Владелец танцевального заведения Шломо Коэн служил ранее в спецчастях военно-морского флота. «Это было самое ужасное зрелище, которое я видел в своей жизни», – вспоминал он с отчаянием в глазах[1249].
К началу ноября террористические акции подрывников-смертников осуществлялись на территории Израиля почти каждую неделю, иногда с разницей в несколько дней. 1 декабря трое смертников последовательно привели в действие свои адские машины, убив 11 человек в пешеходной зоне возле торгового центра Бен-Иегуда – в том самом месте, где произошел взрыв в 1997 году, повлекший за собой неудачную попытку ликвидации Халеда Машаля. На следующий день человек из Наблуса подорвал себя на автобусной остановке в Хайфе. В результате погибли 15 человек и 40 были ранены. «Мы стоим перед лицом тотального наступления»[1250], – сказал командующий полицейскими силами Северного округа, прибыв на место ЧП.
Наступление не прекращалось. Только за март 2002 года в результате атак смертников погибло 138 мужчин, женщин и детей; еще 683 было ранено[1251]. Самая ужасная атака произошла на Пасху, в лобби гостиницы Park Hotel в Нетании, где проходило благотворительное мероприятие – ритуальный ужин Седер для 250 инвалидов и людей с ограниченными возможностями. Террорист-смертник, переодетый правоверной еврейской девушкой, вошел в зал и подорвал себя, убив 30 человек (самому молодому было двадцать лет, самому старому – девяносто) и ранив 143. Джордж Якобовиц, родившийся в Венгрии и выживший в нацистских лагерях смерти, был в том зале вместе со своей женой Анной, тоже жертвой холокоста из Венгрии. Они праздновали Седер вместе с Андреем Фрайдом, сыном Анны от предыдущего брака, и его женой Эдит. Все четверо погибли.
Как говорит тогдашний директор Шин Бет Ави Дихтер: «2002-й был худшим годом с точки зрения атак против нас со времени образования государства Израиль»[1252].
Начальник Генерального штаба Мофаз говорил: «Это была национальная трагедия. Она обернулась потерями жизней наших соотечественников, ущербом для нашей национальной безопасности и экономики. Иссякли туристические потоки, люди боялись ходить в магазины и торговые центры, сидеть в ресторанах и ездить на автобусах»[1253].
Израильские спецслужбы и раньше сталкивались с террористами-смертниками, «но мы не представляли себе, что это может происходить в таких огромных масштабах, – говорил генерал-майор Ицхак Бен-Исраэль, начальник управления по развитию вооружений и технологической инфраструктуры Министерства обороны (“Маффат” на иврите). – Даже когда мы поняли, что это является для нас главной угрозой, у нас не было для этого решения ни с точки зрения военной доктрины, ни с точки зрения вооружений. Что вы можете сделать со смертником, который уже разгуливает по вашим улицам и высматривает место, в котором совершит самоподрыв?»[1254]
Терроризм в целом и конкретно акции подрывников-смертников создали странную атмосферу безысходности в Шин Бет и Армии обороны Израиля. «Без всякого сомнения, людьми овладело ощущение бессилия, – говорит бывший в то время начальником управления планирования АОИ генерал-майор Гиора Эйланд. – Все мы испытывали страшную досаду. На нас сильно давили, требуя что-то предпринять, и сверху (руководство Армии обороны и политический истеблишмент), и снизу (офицеры и солдаты, находящиеся в боевых условиях). А ваши соседи и родственники, да и просто люди на улицах, которые останавливают вас и спрашивают: “Где эти ваши командиры? У вас бюджет в пятьдесят миллиардов шекелей – что вы делаете со всеми этими деньгами? Чем вообще целыми днями занимаетесь?”»[1255]
В условиях отсутствия сколько-нибудь законченной стратегии, как отвечать на тотальное наступление террористов-смертников, Шин Бет продолжала делать то, что всегда делала: ликвидировать людей, провоцирующих и организующих террор.
В первый год интифады такие антитеррористические удары наносились спорадически, безо всякого ясного направления. Первый из них был осуществлен вскоре после начала интифады, когда Шин Бет узнала, что боевик ФАТХ по имени Хусейн Абаят принимал участие в организации многих вооруженных нападений на Западном берегу и в пригороде Иерусалима Гило[1256].
